Вместо этого я улыбнулась настолько широко, что у меня заболели щеки.
— Сколько еще до момента, как мы остановимся на ночь?
Глава 17
Солнце опустилось достаточно низко, когда Логан предложил остановиться. Мы
вытащили лодку на берег и шли, пока не наткнулись на поляну, не слишком покрытую камнями.
Поросшие мхом корни выступали из земли, и все сорта листьев деревьев — вееровидные,
остроконечные, широколистные — валялись кучками под высоко возвышающимися деревьями.
Здесь пахло землей, насекомыми и дождем, так не похоже на запахи металла и улиц города.
Я зашла за дерево и сменила желтый комбинезон на чистые черные футболку и штаны,
идентичные тем, которые раньше носила на Основах Физической Культуры. Это удивительно, что
может сделать с человеком смена одежды. Я почти чувствовала себя обновленной. Когда я
вернулась, Логан сидел на земле, сортируя содержимое рюкзака по кучам.
Я сложила комбинезон и положила его рядом с рюкзаком, несмотря на то, что я бы скорее
сожгла его. Я украдкой бросила взгляд на Логана, только чтобы обнаружить, что он тоже смотрит
на меня, и мы оба отвели взгляды. Вернулась прежняя неловкость между нами. Я пожевала губу и
попыталась придумать, что же делать с моими руками. Я сжала их за спиной, но это выглядело
глупо. Скрестила их на груди. Слишком защитная поза.
Давай, Келли. Возьми себя в руки. Он — обычный парень.
«Нет, ни разу», ― прошептал голос внутри меня. «Как и ты, никогда не была для него
обычной девушкой».
Тепло родилось у меня в животе и добралось до моей кожи. Я махнула рукой на свои руки
и присела на корточки, чтобы изучить кучки припасов. Что угодно, лишь бы избежать тяжести его
взгляда.
Консервные банки. Много металлических консервных банок с подписью на боку.
Веревка. Компас. Сменная одежда. Карта.
А затем… Что за? Упаковки нижнего белья разных размеров и самая большая пара
кроссовок, которые я когда-либо видела. Я не понимаю. Я не большой знаток по дикой местности
или чему-нибудь в таком роде, но зачем нам столько нижнего белья? Кроссовки четырнадцатого
размера в Эдеме подойдут, может, двум людям.
Логан бросил мне металлическую консервную банку. Я посмотрела на ее бок, там было
написано «базилик». Я схватила несколько других банок, и в каждой из них был какой-нибудь вид
приправы. Чабрец. Розмарин. Мята.
Я потеряла равновесие. У меня уходили недели на то, чтобы вырастить эти травы на
подоконнике. Мне приходилось попрошайничать, и умолять, и подкупать, чтобы получить их
семена от моих инструкторов по курсу Ручного Приготовления. И вот они, каждая трава, которую
я могла представить, аккуратно запакованная в маленькие консервные банки. Готовые к
использованию.
— Я знал, что ты обрадуешься специям, — сказал он, улыбаясь, словно маленький
мальчик, подаривший свой первый Рождественский подарок. Его улыбка, будто свеча для моего
сердца, медленно, но уверенно отогревающая его.
И я не могла просить о лучшем подарке. Я предпочту карри и куркуму браслету из
бриллиантов в любых пространстве и времени.
— Я потрясена, — здесь достаточно консервов, чтобы обеспечивать исследовательскую
работу во время аспирантуры в течение года. — Но зачем все эти травы здесь?
— Рюкзаки — удобный способ доставить вещи в Хармони, — сказал он, чувствуя себя
комфортно теперь, когда мы говорим об информации и фактах. Если бы только все наши
взаимоотношения могли состоять из потоков данных. — У них нет никаких современных
технологий, и им не так просто попасть обратно в цивилизованный мир, когда у них подходят к
концу припасы. Так что один из способов, каким они могут получить вещи — это с помощью
людей, подобных нам, которые доставят их.
Я провела пальцем по консервной банке.
— Так у них нет цифровой связи? Как Подполье узнает, что паковать?
— О, эм, — и улыбка, и ощущение комфорта исчезли, словно пламя, которое окунули в
воду. — Я не уверен. У них должны быть какие-то их способы. А может они угадывают. Я не
знаю.
Угадывают про обувь четырнадцатого размера? Не думаю. Я наблюдала, как он
складывал консервы в пирамидку. Он что-то скрывает. Но что?
— Ты сказал, что они ждут нас, — медленно сказала я. — Как они узнали о нас, если мы
не можем с ними связаться?
— Я такое сказал? — Его лицо в данный момент ярко красное. — Я, должно быть,
оговорился. У меня нет никакого реального способа связаться с Хармони. Я знаю только то, что
мне говорили родители.
Он, несомненно, не хочет об этом говорить. Я должна оставить эту тему. Но если бы я не
спросила, почему он перестал со мной разговаривать, он бы так никогда и не признался. Я бы по-
прежнему считала, что он объявил мне бойкот, потому что я ему не нравилась.
— О чем ты мне не говоришь? — спросила я.
— Ни о чем! Ситуация сложная, вот и все, — он встал и осторожно отошел от меня. С
каждым шагом он все меньше был тем парнем с лодки и все больше становился тем, кто
