– Откуда у тебя, человек, печать моего мужа? Ты убил его?
Георгий, когда до него дошел смысл сказанного, задохнулся от возмущения. А женщина вдруг пронзительно закричала и продолжала истошно голосить так, что на ее крики сбежались все соседи и случайный прохожие.
А женщина посылала проклятья на голову Георгия, и продолжала кричать не переставая:
– Он убил моего мужа!
Георгия уже собирались схватить быстрые на расправу горожане, но тинийские кейторы окружили его со всех сторон и обнажили клинки. Атлетические тела воинов и сверкающее оружие несколько охладило распаленную толпу. Неизвестно, чем все бы кончилось, но вмешался старейшина-угулу квартала, который быстро утихомирил разбушевавшеюся толпу урукцев и потребовал, чтобы Георгий немедленно предстал перед собранием шарт города.
Красный от гнева Георгий в окружении тинийцев последовал за угулу. Толпа народа, предвкушая интересное разбирательство, бросилась следом к месту суда.
На площади угулу и шарт отобрали трех старшин, которые образовали суд. Шарт-судьи расселись под навесом от солнца и приготовились вершить правосудие.
– Пусть направит наши мысли Нанше , чтобы мы обратили свой взор и на имущего и бедного, смогли утешить сироту и укрыть вдову. Узнать, кто преступил установленные нормы, нарушил договор, кто подменил большой вес малым, кто съел чужое, не сказав, "Я съел это".
– Мое шуму – Нунмашда. Я вдова тамкара. Мой муж два солнечных круга назад на корабле уехал в Праутад. Его больше никто не видел. Пропал корабль, пропал весь товар, исчезли все матросы, которые были с ним на корабле. Этот человек сегодня купил у меня мой дом. Но у него оказалась печать моего мужа! Он убил его и завладел печатью!
– Назови свое шуму! – начали свой допрос шарт.
– Мое имя Георг!
– Кто ты?
– Тамкар из Праутада. Я родился в стране Аурха. Я торгую в землях хурритов, Таоросс и Альси, – ответил Георгий.
– Откуда у тебя печать мужа женщины Нунмашда?
– Я купил эту печать в лавке резчика на пристани в Праутаде.
– Кто может подтвердить это?
Георгий назвал несколько имен Унугских судовладельцев. Шарт посовещались и отправили гонцов искать названных Георгием людей. Потом потребовали от женщины Нунмашды принести образец с оттиском печати ее мужа. Пока ждали посланников, шарт продолжали выспрашивать Георгия:
– Зачем тебе понадобился дом в Унуге?
– Я хочу здесь жить и вести торговлю.
– Почему ты выбрал Унуг?
– А разве этот город плох? – ответил Георгий.
– Чем ты торгуешь в Алаши и Таврошш?
Григорий вовремя вспомнил, про какие товары ему говорил Нептун и стал подробно перечислять их.
– Ты ведешь большую торговлю, тамкар! – заметил один из шарт. – Ты и твои стражи производят впечатление очень богатых людей. Неужели тебе было мало богатства, и ты занялся разбоем и грабежом честных торговцев? И после этого ты явился в жилище убитого тобой человека и пытаешься выгнать из дома его семью?
– Если бы я убил этого человека, – возразил Георгий, – то не стал бы пользоваться его печатью.
– Ответ очень разумный! – заметил седобородый, лысый шарт. – Зачем богатому тамкару пользоваться чужой печатью, если он может легко купить себе их столько, сколько пальцев на руках.
– Может и так, – согласился вполголоса другой, – но мы не знаем, сделано ли это специально?
Тем временем перед шарт предстал один из названных Георгием судовладельцев. Ему объяснили, зачем его призвали на суд и спросили, что он может рассказать.
– Тамкары Унуга впервые встретили этого человека-тамкара с грузом леса. От других тамкаров я знаю, что он – палец свидетеля показал на Георгия – привез лес вообще не имея печати и покупал ее в лавке на причале. Резчик печатей тоже рассказал о странном покупателе – палец опять показал на Георгия – который, не зная хурритского и нашего языков, пытался заказать свою, но не смог объяснить рисунок. Тогда резчик продал ему готовую, сказав, что ее хозяин умер. Но как умер он, я не знаю.
– Значит, он не убивал хозяина печати?
– Резчик сказал, что хозяин печати умер, а не убит, – повторил судовладелец. – Я рассказал вам, шарт, все, что я знаю.
Вернулась вдова Нунмашда, которая принесла глиняный оттиск старой таблички. Шарт начали внимательно рассматривать два оттиска, старый и новый, и о чем-то тихо спорили. Наконец седобородый шарт подняв обе таблички, обратился к народу:
