Анна засмеялась почти истерически: “Излечиться? Нельзя вылечить то, что уже мертво, а именно такая я внутри, Лорен. Мертвая. Я пытаюсь лишь как-то проживать каждый день. А если мне придется увидеть Грэм, я и этого не смогу! Она не то, от чего так просто отказаться! Она в каждой моей клетке. Ты не представляешь, каково это для меня - быть рядом с ней!”
Лорен вздрогнула от правды в словах Анны. ей было нелегко слышать о страсти Анны к другой женщине, но тем не менее ее голос был добрым, когда она сказала: “Тебе не придется с ней встречаться, ее там нет”.
Анна схватилась за край стола, у нее закружилась голова.
“О боже, с ней что-то случилось? С ней все в порядке?”
“Насколько я знаю, да. Дэвид Норкросс сказал, что с осени в Ярдли никто не живет, но он даст нам ключи, если нам нужен доступ в дом. - Видя панику на лице Анны, она добавила: Это все, что я знаю”.
Анна попыталась успокоиться.
“Я не могу сейчас принять решение, Лорен. Дай мне несколько дней, пожалуйста”.
Лорен кивнула, неохотно принимая то, что сердце Анны все еще полностью принадлежало Грэм Ярдли. Несмотря на собственное разочарование, как друг она должна была позволить Анне самой принять решение.
“Жду твоего ответа до конца следующей недели” - заключила она.
В ту ночь Анне снились Ярдли и Грєм. Надвигался шторм, как тот, который сломал платан.
Она была саду, тучи сгущались над ней. Обернувшись к морю, она увидела, что Грэм стоит на краю утеса, еле удерживая равновесие. Она казалась еще худее в этой темноте, и ее в любую минуту могло сдуть порывом ветра в бездонное море.
Анна кричала ей, но ветер возвращал слова обратно. Она должна дойти до нее!
“Грэм, я иду! - бесшумно кричала она. - Я иду, дорогая!” Она пыталась сделать шаг, задыхаясь от страха, но могла лишь с ужасом наблюдать, как ветер и волны окутывали Грэм.
“Нет!” - закричала она в ночь, проснувшись. Она лежала задыхаясь, мокрая от пота, на ее лице были слезы. После такого сна чувство потери стало еще сильнее.
“О боже, Грэм, - прошептала она в темноту, - я так тебя люблю”.
Анна медленно ехала в Ярдли Мэнор, ее сердце учащенно билось. Ярдли выглядел заброшенным, темным и зловещим. Все ставни были закрыты, незащищенные от ветра обломки валялись на проходе и площадке перед домом.
Она поставила джип перед входом напротив кухни и пошла к морю.
Она остановилась у сломанного платана, думая о том, как этот несчастный случай подтолкнул Грэм в ее объятия.
О боже, она думала, что попала в рай. Как она могла так ошибиться?!
Анна долго стояла и смотрела на море, картинки мелькали у нее перед глазами, будто кадры на экране.
Она вспомнила, как выглядела Грэм в день их первой встречи в библиотеке, бледная и строгая, но такая упрямая и гордая! Казалось, она любила ее уже тогда. Она вспоминала, как медленно росла в ней любовь, как постепенно она узнавала нежную, измученную душу Грэм.
Когда она вспомнила, как прекрасна Грэм во время игры, и как изумительна ее музыка, она наконец заплакала. Все еще слыша музыку, она вспоминала, как они занимались любовью. Она отчаянно хотела прикоснуться к Грэм и почувствовать на себе ее прикосновение.
Глядя на то, как волны разбиваются о скалы в неистовом порыве, она вспомнила опустошение после своего сна.
Она не могла больше так жить. Анна почувствовала странный холод в сердце, и новую решимость. Злость сменила в ней боль, которуб она чувствала с каждым вдохом, а с ней пришло решение покончить с этим.
Когда она повернулась и начала возвращаться назад, Анна почувствовала что-то новое. Наконец она поняла, что это была надежда.
“Боюсь, я не могу сообщить эту информацию. Мне правда очень жаль”.
Анна посмотрела на Дэвида Норкросса и настойчиво повторила: “Мне нужно ее увидеть. Где она?”
Норкросс вздохнул. “У меня строгие инструкции никому не разглашать эту информацию. Если хотите, можете оставить сообщение”.
По ее виду было понятно, что навряд ли Грэм на него ответит.
Анна покачала головой. “Нет, мне нужно лично с ней поговорить”.
“Только если бы это был вопрос жизни и смерти”.
“Мистер Норкросс, это вопрос жизни и смерти. Моей жизни и ее”.
Увидев удивленный взгляд на его лице, Анна продолжила, глаза в глаза.
“Я люблю Грэм Ярдли. И надеюсь, она любит меня. Я позволила ей отпустить меня, но я не верю, что она действительно этого хотела. Пожалуйста, мне нужно ее увидеть. Пока не слишком поздно”.
Говоря это, у нее возникло плохое предчувствие. Она не могла отделаться от мысли, что что-то не так.
Дэвид Норкросс оттолкнул стул и подошел к окну, выходящему на залив. Анна стояла молча, боясь даже дышать.
Когда он наконец заговорил, то обращался будто к себе самому.
“Я знаю Грэм Ярдли с тех пор, как она была юной девушкой. Ее отец был одним из моих самых близких друзей. Авария едва не убила его, но вы, должно быть, это знаете”, - сказал он, повернувшись и пристально посмотрев на Анну.
“Грэм выжила, но что-то в ней умерло - ее радость, ее невероятная страсть, ее великий талант. В результате мы все что-то потеряли, а мир потерял великого музыканта”.