Мой строитель и архитектор, Иван Иванович, пришел в ужас от такой массы стекол и высоты этих четырех комнат, при уральских морозах, но я была неумолима.
— Такой дом, или никакого, — сказала я ему.
Зимой из окон всегда дует, а потому Иван Иванович окна трех вышеназванных комнат сделал «мертвыми», как он сказал, то есть летние рамы и зимние были вставлены наглухо, навсегда, особенно зашпаклеваны и зашиты деревом. От них совершенно не дуло, но особая вентиляция для проветривания комнат хитро была им придумана, но писать обо всех подробностях, а их было много, я не собираюсь, слишком длинно, да и Вам, боюсь, покажется скучным. А вот еще главная деталь, которая Вам может показаться сначала даже неважной. Это то, что зал был ниже столовой, библиотеки и вестибюля на три ступеньки, создавался эффект, непривычный для глаза. Можно было смотреть из зала как бы на эстраду столовой, вестибюля и библиотеки, и из перечисленных последних смотреть в зал как бы из лож первого яруса, и в то же время все эти комнаты сливались в одно целое и дополняли друг друга. В особенности при вечернем освещении, при свете канделябр, камина, ламп, льющих мягкий свет через плотные абажуры. Все это создавало необыкновенную элегантность, уют, новизну. Высокие потолки, размах и грандиозность всегда подымали настроение и будили фантазию. Вторая половина дома примыкала к залу безо всяких ступенек, пол был на одном уровне с залом. Состояла она из семи спален, разделенных посередине коридором. В каждой комнате умывальник из цветной яшмы (т. е. самые чашки, на Урале это было возможно), и всюду проведена горячая и холодная вода. Однако, довольно. Разрешите еще несколько слов. Наверху дома — четыре террасы полукруглые, над столовой и библиотекой, третья над вестибюлем и четвертая, огромная, над всей второй половиной дома, над спальнями. Летом на ней были разбросаны все сорта летней плетеной голицинского земства мебели. А еще пятая терраса, нижняя, огибала весь дом, кроме северной стороны. Террасы были обнесены тончайшей ажурной деревянной решеткой в один с четвертью аршина высотой, чередовались с тумбами, на которых из алебастровых ваз летом спускались вьющиеся растения. Дом и решетки были окрашены белой масляной краской. Зимой все сливалось с сугробами снега, а летом создавало яркое пятно на фоне леса. Все мои желания, все технические задачи Иван Иванович выполнил в совершенстве. В доме была образцовая канализация, которой мог бы позавидовать любой городской благоустроенный дом. Водопровод, холодная и горячая вода в умывальниках и электричество. С ранней весны, когда моя горная речка Северка просыпалась от зимней спячки, вертелось колесо на плотине довольно большого пруда и, таким образом, заряжалась в течение дня аккумуляторная батарея. Вечером дом, двор, службы, террасы, дорога до мостика были залиты электрическим светом, до первых заморозков, а зимой мы заменяли электричество ацетиленовыми лампами.
Не спорю, много на свете было, есть и будет домов, дач, богаче, лучше, красивее моего, но такого, как мой, в глуши, в уральском лесу (в 1907 году), не было и не будет. В нем, в доме, в окружающем его лесу, в речке Северке, в скалах, горах, озерах было что-то волшебное, притягивающее, в них жила сказка. Мои столичные друзья все охотнее и охотнее забывали о заграницах и гостили у меня, некоторые до поздней осени.
Может быть, Вам уже надоело, но я не могу не гордиться моим домом, который был выстроен по моему плану, по моему вкусу. Это мое детище, я любила и люблю его, мои мысли и теперь часто там, в нем и около него.
Итак, Дима застал нас врасплох. Елизавета Николаевна, моя старушка, захлопоталась и растерянно спрашивала:
— Чем же мы накормим сегодня московского гостя? Завтра уже не страшно, полный птичник, а сегодня всего час до обеда. Что успеешь приготовить?
Мой спокойный тон обыкновенно быстро возвращал ей энергию, а на этот раз в звуке моего голоса чувствовалась еще и звонкая радость.
— Ошибаетесь, моя дорогая, у Вас такой вкусный пирог остался от завтрака, есть бульон, и Вы говорили, что на обед сегодня рябчики?
— Всего два, — тревога еще звучала в ее голосе.
— Отлично, ему целый, а нам по половинке, побольше гарниру и всяких Ваших вкуснятин: грибков, маринадов, которых у Вас неисчерпаемое количество и разнообразие. Да, пожалуйста, свежей редиски, салату и, вероятно, найдутся несколько крупных свежих огурчиков, а на сладкое земляника со сливками. Я подразумеваю ту, которую Вы так удивительно консервируете. Поверьте, он будет поражен изысканностью обеда в такой берлоге.