– Надо спать, завтра еще раз все пересмотрю, – сказал Арсений сам себе. – Спокойной ночи, – помахал он в окно рукой, разговаривая с луной.
Утро выдалось пасмурное, ночное звездное небо с рассветом затянули огромные серые тучи, дальние раскаты грома говорили о приближающемся ненастье. Арсений сел на кровати, в доме было тихо, он потянулся и опустил ноги.
«Надо вечером съездить на спортплощадку, совсем ноги затекли», – подумал юноша.
– Иваныч! – крикнул Арсений.
Дверь медленно приоткрылась, издавая тихий ноющий скрип. Иваныч, чуть просунув голову в дверь, сквозь зубы процедил: «Отец без предупреждения явился, скоренько вставайте, злой как пес, быстрей, быстрей!»
Арсений проворно откинул одеяло, натянул лежащую здесь же рубаху, надел брюки и, перекинув тело в коляску, направился в ванную. Не успев умыться, он услышал в комнате шум. Кто-то копался в его бумагах.
– Откуда у тебя этот лист? – закричал отец.
Юноша, вытирая лицо, выехал в комнату, старый хозяин подскочил к сыну и стал трясти у его лица пожелтевшим тетрадным листом.
– Еще раз спрашиваю, откуда у тебя эта запись? – зло кричал отец, бегая по комнате.
– Иваныч на чердаке нашел, – тихо ответил Арсений, стараясь не разозлить отца еще больше.
– Это все, что ты сделал за это время? Я же говорил: мне нужны первые наработки через месяц, ты меня плохо понял? – не унимался старый хозяин.
– Отец, книга очень сложная, аналогов алфавита нет, это совсем неизвестная культура и язык, без этого листочка мои труды были напрасны, – объяснял Арсений, опустив голову.
– Чего ты мямлишь? Тебе дана работа, и будь добр выполнить ее в срок, я столько денег потратил на твое обучение и содержание. Что ты сумел перевести, покажи? – чуть успокоившись, приказал отец.
Арсений подъехал к столу, достал лист со вчерашней работой и протянул отцу. Тот быстро пробежал глазами написанное.
– Что это за бессмыслица? Мне необходим связный текст, а это какая-то абракадабра, набор слов, – недоуменно спросил он, внимательно глядя на сына.
– Я пока не могу понять, строки переводятся легко, а смысла нет вообще, слова читаются, будто каждое само по себе, – терпеливо объяснял Арсений.
– Как это может быть? Мне нужен понятный текст, мне нужно знать, что в этой книге, ее смысл, я всю свою жизнь положил на нее, а ты спишь до обеда! Посмотри, который час, – чеканя каждое слово и тыча тонким пальцем в настенные часы, говорил отец.
– Я все понял, отец, – тихо ответил Арсений.
– Даю тебе еще месяц, я обязательно приеду и сам проверю, по телефону ничего толком от вас не узнаешь, – пристально взглянув на Арсения, сказал он.
Старый хозяин с шумом бросил бумаги на стол и вышел из комнаты, с грохотом захлопнув дверь. Он быстро прошел на кухню, ногой подвинул тяжелый стул к окну и сел. Успокоиться он не мог, его огромные глаза с тяжелыми нижними веками налились кровью, казалось, нос стал длинней и тоньше, он внимательно смотрел на дядьку.
– Иваныч, мне с тобой поговорить надо, – серьезно сказал хозяин.
Дядька молча сел за стол, сложив сморщенные, обветренные от работы руки перед собой.
– Зачем ты лист с алфавитом принес? И где ты его взял? – спросил хозяин.
– На чердаке нашел, рама от ветра разбилась, полез ремонтировать и нашел, – без тени смущения ответил он.
– Идиота из меня не делай, ты в комнату ходил? – продолжал допрос хозяин.
– Что вы, откуда у меня ключи? Говорил я вам – все сжечь надо, найдет он, тогда все, – умоляюще сказал Иваныч.
– Чего он найдет? Калека он, да и глуп, как пробка, что он без нас делать будет? Он же котенок слепой в миру, людей не видел, только и знает, что переводы свои. Не могу я все это сжечь, душа у меня до сих пор горит при одной мысли о ней, – с волнением в голосе ответил хозяин.
– Двадцать пять лет прошло, а вы все успокоиться не можете, – покачал головой дядька, внимательно глядя на собеседника.
– Проклятие это мое, наказание на всю жизнь, клеймо огненное на душе моей, – тихо ответил Иннокентий Витальевич, быстро встал и подвинул стул к столу. – Не жалей его, он нас не пожалеет, если что, от волка овца не родится, – задумчиво буркнул старый хозяин и вышел.
Арсений, боясь разозлить отца, не вышел к завтраку, а сел за письменный стол и работал, не отрываясь, словно хотел наверстать то, что не выполнил за месяц. Уйдя в работу с головой, он не замечал времени, только дождь хлестал в окно, напоминая о том, что жизнь продолжается, да внезапные раскаты грома заставляли вздрагивать, всполохи молнии разрезали сумрак комнаты. Неожиданно все стихло, ветер разметал тучи, редкие лучи солнца зайчиками отражались в огромных лужах на дорожках аллеи. Арсений выглянул в окно. Черный тонированный джип сорвался с места и скрылся за старыми вязами, оставив в лужах жирные масляные пятна. Вскоре дверь распахнулась, на пороге появился дядька, лицо его было хмурым.
– Иваныч, что? – озабоченно спросил Арсений, волнуясь за единственного друга.
– Все нормально, отец уехал, вам поесть надо, я на кухне, заканчивайте, – непривычно сухо сказал он.
