Следующий пункт – заявление Котчофа о том, что он ничего не знал о беременности Ребекки Верлорен. На подсознательном уровне Босх ему верил. Впрочем, вычеркивать Котчофа из списка подозреваемых было пока преждевременно. Другое дело передвинуть его пониже. Босх решил, что обсудит ответы Котчофа с Райдер, а там будет видно.
Самая интересная информация касалась звонков. Здесь показания Котчофа вступали в противоречие со свидетельством матери жертвы. Мюриель Верлорен утверждала, что Дэнни звонил ее дочери регулярно, настойчиво и до самого последнего времени. Котчоф же настаивал, что перестал звонить задолго до трагедии с Бекки. Босх не видел причин, которые заставляли бы его врать. Если принять на веру версию Дэнни, то выходило, что ошибается уже миссис Верлорен. Или же Бекки сознательно вводила родителей в заблуждение относительно того, кто именно звонил ей каждый вечер перед сном. Такой вариант выглядел предпочтительнее, если учесть, что девушка скрывала от отца и матери факт своей беременности. Значит, звонил не Дэнни Котчоф, а кто-то другой. Кто-то, кого Босх уже окрестил Мистером Иксом.
Отыскав в деле номер телефона Мюриель Верлорен, Босх снял трубку. Извинившись за беспокойство, он сказал, что хотел бы задать несколько вопросов. Миссис Верлорен ответила, что ни о каком беспокойстве нет и речи и она готова ответить на любой вопрос.
– О чем вы хотели спросить?
– Когда мы заходили в комнату вашей дочери, я заметил, что телефон стоит возле кровати. Скажите, он подсоединен к одной линии с домашним или же у Бекки был свой, отдельный, номер?
– У нее был отдельный номер.
– Если так, то когда ей звонил Дэнни Котчоф, ответить могла только она, верно?
– Да, телефон звонил только в ее комнате.
– То есть о том, что ей звонил именно Дэнни, вы знали лишь с ее слов?
– Нет, почему же. Я и сама несколько раз слышала звонки.
– Я имею в виду то, миссис Верлорен, что вы сами ведь не снимали трубку и не разговаривали с Дэнни?
– Конечно, нет. Звонили ведь ей.
– Другими словами, узнать, с кем именно она разговаривала, вы могли от нее, правильно?
– Э… да, пожалуй, что так. А вы хотите сказать, что звонил не Дэнни? Что это был кто-то другой?
– Я пока не могу говорить с полной уверенностью. Дэнни сказал, что перестал звонить вашей дочери задолго до случившегося. У него к тому времени появилась новая подружка. Там, на Гавайях.
Сообщение было встречено долгой паузой. Не дождавшись ответа, Босх сам заговорил с пустотой.
– Может, у вас есть какие-то предположения на этот счет, миссис Верлорен? С кем еще она могла разговаривать?
Снова пауза, и наконец неуверенное:
– Может, с кем-то из подруг.
– Возможно, – согласился Босх. – А еще? Постарайтесь подумать.
– Мне это не нравится, – быстро отозвалась Мюриель Верлорен. – Я как будто прохожу через все заново.
– Мне очень жаль. И мне бы не хотелось тревожить вас, задавать вопросы, но, боюсь, так нужно, без них не обойтись. Вы с мужем пришли к какому-либо заключению относительно ее беременности?
– Я вас не понимаю. О чем вы? Мы узнали только потом…
– Разумеется. Но вы же, наверное, думали об этом, разговаривали, строили предположения. Что, по-вашему, привело к беременности? Длительные отношения с кем-то, которые ваша дочь от всех скрывала, или просто случайная ошибка, встреча с человеком, с которым ее ничто не связывало?
– Что-то вроде романа на одну ночь? Вы это хотите сказать о моей дочери?
– Нет, мэм, я ничего не хочу сказать о вашей дочери. Я всего лишь задаю вопросы. У меня нет желания обидеть или расстроить вас, но есть желание найти того, кто убил Ребекку. И для этого мне нужно знать все, что знаете вы.
– Мы не смогли найти объяснения случившемуся с ней, – холодно заговорила Мюриель Верлорен. – Мы не нашли ответа и решили, что не станем рыться в ее отношениях. Мы предоставили это полиции и лишь попытались сохранить то, что осталось, помнить нашу дочь такой, какой мы ее знали и любили. Вы сказали, что у вас есть дочь. Надеюсь, вы меня поймете.
– Думаю, что да. Спасибо за помощь. И последний вопрос, точнее, просьба. Без всякого давления. Не согласились бы вы поговорить с репортером о вашей дочери и вообще обо всем этом деле?
– Зачем? Я никогда раньше не разговаривала с ними. Мы считали, что такие вещи не стоит выносить на публику.
– Разделяю ваше мнение. Но мне все же хотелось бы, чтобы вы дали согласие. Вдруг нам удастся спугнуть птичку.
– Вы рассчитываете, что тот, кто это сделал, как-то себя проявит?
– Именно так.
– Тогда я готова. В любое время.
– Спасибо, миссис Верлорен. Я вам позвоню.
Из кабинета, уже надев пиджак, вышел Пратт. Босх сидел в своем закутке, двумя пальцами печатая отчет о последнем телефонном разговоре с Мюриель Верлорен. Два других отчета уже лежали на столе.
– А где Киз? – поинтересовался Пратт.
– Работает с ордерами дома. Там ей лучше думается.
– А вот мне дома вообще не думается, – пожаловался Пратт. – Успеваю только реагировать. У меня мальчишки-близнецы.
– Повезло.
– Да уж. Ладно, Гарри, до завтра.
– До завтра.
