— Безусловно я самый интересный человек из всех что вы знаете, но с учетом того что ваше сердце занято, я не считаю правильным очаровывать вас собой, графиня. Вы покидаете наше уютное и дружелюбное собрание завтра утром?
— Ну и как вы прикажите дружить с вами, Лейнард, если вы хотите лишь взять, но не готовы ничего давать в ответ? — досадливо ответила сереброволосая вопросом на вопрос.
— Никак. Мы не будем с вами дружить, графиня. Я слишком хорош чтобы быть вам просто другом, а вы слишком независимы и влюблены чтобы быть на моей стороне. Так что давайте сойдемся на том что мы не расстанемся врагами.
— Значит вы отказались от идеи меня “освобождать”? Ну и на том спасибо. Да, мы не станем здесь задерживаться и покинем земли баронства завтра с первыми лучами. — произнесла Лана и повернувшись к герцогу спиной, пошла к настороженно смотрящему в ее сторону Айру.
— С чего вы взяли? Это желание стало только сильней. Но пока даже я не в силах разрубить ту паутину, в которую вы лезете с таким упорством… — тихо, сам себе прошептал герцог глядя ей вслед.
Следующим утром, вереница всадников покинула стены замка и десяток минут спустя, обогнув поселок они поскакали вдоль берега реки. Небольшой холмик земли, заросший травой они обнаружили у крупного гранитного утеса. Ульма Кроу едущая во главе процессии, молча кивнула на него, разумеется могила убитой наследницы благородного дома не удостоилась даже креста.
Соскочив с коня, Лана подошла поближе и встала на одно колено, сгрибая в сторону опавшие осенние листья. Натужно дыша, с помощью одного из рыцарей неподалеку слез с лошади Эбельбах:
— Значит здесь? — тоскливо спросил толстяк осматривая окрестности. Осенний пейзаж и серое пасмурное небо над головой как нельзя лучше соответствовали его чувствам.
— По крайней мере перезахороните ее по-людски. — зло бросила ему Лана выпрямляясь.
— Никак не могу поверить что Донал поднял на нее руку… Он рос у меня при дворе, ел из моих рук. Я его знал еще ребенком… Собирался отдать за него свою младшую дочь… — скорбно пробасил граф, противно морщась и втягивая воздух толстым мясистым носом. Впрочем он не лгал, Лана чувствовала это. Граф и правда был потрясен свалившимся осознанием и горем.
— Ну значит вам повезло что мы разобрались с ним до свадьбы с вашей дочерью. Потому что я уверена что вскоре после этого вы тоже бы быстро протянули ноги от какой-нибудь внезапной болезни. — холодно ответила ему сереброволосая. Сочувствовать графу она не собиралась. Лана пошла обратно к своему скакуну, но услышав следующие слова толстяка остановилась взявшись за луку седла:
— Агата и Катон, родители Рейи… Тоже на его совести, графиня?
Лана нахмурилась, не спеша отвечать. Это она убила родителей девочки, во время короткой, но яростной схватки. И была виновата в ее смерти не меньше чем Немор и сам Эбельбах. Это жгло ее изнутри, но признание опять повлечет обострение отношений с графом. А она и так уже доставила достаточно проблем… За нее ответил Айр, не спускавшийся с седла:
— Они были убиты умелым мечником, на границе Дикой Чащи, полгода назад. Впрочем это и так вам известно, граф. Катон занимался охотой за головами, а Агата судя по слухам владела магией слежения. Вероятно они взялись за заказ который не смогли выполнить. Не думаю что Донал в этом замешан, но утверждать не возьмусь. Проведите расследование, если желаете. А сейчас, мы вас оставим, нам еще предстоит долгий путь. — в голосе сотника сквозил опасный холод, служащий предупреждением.
Кивнув ему, Лана запрыгнула в седло и не поднимая взгляд от конской гривы, поехала вслед за возлюбленным, оставляя утес с скорбно воющим над ним ветром у себя за спиной.
— Ты была довольно груба с графом… — тихо сказала среброволосой Ульма, ласково поглаживая своего скакуна по шее.
— Он жалкое, трусливое ничтожество. И меня бесит то что я чувствую перед ним вину.
— Ты сейчас судишь тех кто слабее тебя со своей колокольни. Легко быть сильным и смелым, если это дано от природы. А вот ему не дано. Эбельбах не на своем месте, это правда, ему бы больше подошла роль торговца, а не аристократа. Но он это не выбирал, так же как не выбирают кем родится простолюдины. Их ты тоже будешь презирать?
— И что ты предлагаешь? Вернуться, признаться во всем и попросить прощения? — вспылила Лана посмотрев на едущую стремя в стремя с ней спутницу.
— Нет конечно. К тому же я не считаю что тебе есть за что искать прощения у него. Просто не путай гордость и гордыню, милая. А то я правда боюсь что ты станешь как Лейнард.
— Начну каждое утро тратить на любование собой в зеркале, вместо того чтобы наслаждаться зрелищем твоего тела и Айром? Ну уж нет, такой глупости я не допущу никогда!
