Забытое сражение Огненной Дуги<br />(Крушение операции «Цитадель») полностью

Утренний удар противника по обороне 25-го гв. ск М.С. Шумилов оценил как очень сильный, поэтому спешно усиливает корпуса: уже в 9.30 через начальника штаба армии он направляет следующее письменное распоряжение командиру своего общевойскового резерва генерал-майору Е.И. Василенко:

«Около 100 танков противника стремятся прорваться на восток и северо-восток двумя группами: первая — до 60 танков от отм. 164.7 на клх. „Соловьев“ и вторая — от Крутой Лог на Гремячий — Коренская Дача. Командующий войсками приказал:

15-й гв. сд немедленно форсированным маршем выдвинуться на рубеж: Неклюдово, Пенцево, где организовать оборону фронтом на запад, по восточному берегу р. Корень, с задачей не допустить прорыва танков и пехоты противника на восток. В Чураево иметь отряд со средствами ПТО для перехвата пути от отм. 202.9 на восток. Дивизию переподчинить командиру 25-го гв. с к. Дивизию усилить двумя батальонами ПТР, прибывающими в Неклюдово, 1669-м аиптап и 1529-м сап.

Командиру 25 гв. ск принять все меры к тому, чтобы не допустить распространение танков противника на восток и северо- восток»[264].

Таким образом, вариант с контрударом, который командарм планировал провести утром, отпал сам собой. Соединение Козака перешло к жесткой обороне, а подвижная группа 25-го гв. ск делилась на две части: ее артполками усиливался спешно формировавшийся второй эшелон армии на направлении главного удара 3-го тк, а 201-я тбр перешла к подвижной обороне в полосе 73-й гв. сд.

Пока правофланговая мотопехотная группа 7-й тд и гренадеры 106-й пд в сопровождении самоходок штурмовали Крутой Лог, в 6.00 части дивизии Функа предприняли новую атаку на позиции 73-й гв. сд. Теперь его дивизия наносила удар танками не только по расположенному в центре боевого порядка 214-му гв. сп подполковника В.И. Давыденко, но и по правофланговому 209-му гв. сп подполковника Слатова. 30 танков и до батальона пехоты пытались прорваться в направлении Генераловки. Полк располагал мощной артиллерийской группой, включавшей в себя 2/153-й гв. Ап и один полк 30-й оиптабр. На его позициях были зарыты танки 167-го тп. Кроме того, в лесу сразу за второй траншеей развернулся 2/265-й гв. Апап майора Юрлова. Поэтому атака была довольно быстро отбита.

Согласно донесению С.А. Козака, эта ожесточенная схватка двух его полков с боевыми группами Функа длилась непрерывно пять часов. Только с 6.00 до 7.00 батальоны подполковника Слатова отбили четыре яростных атаки. «В 8.00 12 танков Т-6 с батальоном автоматчиков вышли на выс. 164.7 и перешли в атаку на рощу, занимаемую нами и 209-м гв. сп, — писал в отчете подполковник Верба. — Подпустив на 400 м танки противника, наши экипажи по команде тов. Трехглазова открыли пушечный огонь с места, а рота ПТР — из ружей. В результате боя атака противника была отбита, немцы отошли, оставив на поле боя 3 подбитых танка и до роты убитых автоматчиков»[265].

Когда читаешь подобные документы, смысл слова «подвиг» понимаешь совсем по-иному — уже не давит бестолковая помпезность и героическая трескотня. Приходит осознание того, каким тяжелым трудом и большой кровью приходилось добиваться успеха нашим дедам и прадедам, сражаясь с хорошо подготовленным, вооруженным новейшей боевой техникой врагом. Вот и в этом непродолжительном поединке, хотя немцы и отошли, но за три подбитых танка была заплачена дорогая цена: погиб командир сводной роты мл. лейтенант Трехглазов, получили тяжелые ранения ряд командиров машин, сгорело 5 «тридцатьчетверок» и одна «семидесятка». А сколько полегло непосредственно в этом бою из полка Слатова? Таких данных никто не вел.