Добавлю, что расчеты гвардейских минометов отрабатывали, а затем и применяли способы стрельбы из «катюш» с рикошетом снаряда. При определенном угле встречи ракеты с землей ее подбрасывает вверх на 8 — 12 метров, и, если на такой высоте срабатывает детонатор, площадь поражения осколками значительно увеличивается. Хотя все перечисленные выше приемы — это, можно сказать, чистой воды самодеятельность, тем не менее она часто выручала в трудную минуту.
Широко применялись в Курской битве и другие реактивные минометы. К примеру, на Центральном фронте для уничтожения бронетехники противника в ходе операции «Цитадель» советское командование довольно широко использовало установку М-30[352]. В частности, ими были укомплектованы три бригады 5-й гв. миндивизии 4-го гв. артиллерийского корпуса. По нашим данным, с 7 по 12 июля 1943 г. дивизия сожгла 58 вражеских танков[353]. Хотя использование именно этих систем из-за особенности их конструкции и малой подвижности для оборонительных боев на танкоопасных направлениях было делом довольно сложным.
Но вернемся на передовую. Трофейные документы свидетельствуют, что после двух суток тяжелейших боев дивизия Шмидта начала испытывать острую нехватку артсредств. На это повлияли два основных фактора. Во-первых, резкое падение численности танкового полка. Во-вторых, достаточно затратная тактика прорыва, когда каждая из боевых групп должна была иметь в подчинении орудия для стрельбы прямой наводкой по ДЗОТам и ДОТам. Помимо этого, в распоряжении командования дивизии также должны были оставаться артсредства и для поддержки наступления на главном направлении, и в качестве резерва. Остроту проблемы не мог снять и артдивизион, переданный из 168-й пд. Поэтому не случайно в корпусном приказе на 7 июля командованию зенитных частей была поставлена специальная задача: поддержать наступление 19-й тд 2/38-го зенитного полка, который (специально оговаривалось) должен вести огонь по наземным целям северо-восточнее Белгорода.