– На столько человек этой воды недостаточно! – возмутился Шерзод, и друзья поддержали его. – Дайте каждому по тазу или ведите в баню, как делали это раньше.
– Где я возьму столько посуды? – раздраженно ответил тот. – А баня рабам не положена. Забудьте свое прошлое.
– Мы рабами не станем! – крикнул Ардашер, и все юноши согласно зашумели.
– Ваша гордость смешит нас, – сказал он.
– Что еще желает ваше величество? – решил повеселиться молоденький охранник.
– Выдайте нам новую одежду: от этой идет неприятный запах, – вполне серьезно потребовал Исфандияр.
– Я гляжу, вы наивны, точно дети. Вы теперь рабы, а белье вам будут стирать один раз в неделю.
– Но мы не можем ходить в вонючей одежде, – возмутился один из согдийцев. – наша вера требует от нас чистоты во всем.
– Ничего, привыкните, здесь вам не Согдиана. Нам нет дела до вашей веры, здесь мало воды. Если опять будете выражать недовольство, то и этого лишитесь, а заодно и своих жизней.
– Сегодня ты не пойдешь к ней?
– Хочется, но не смею. Мне стыдно показываться ей в такой грубой, позорной одежде.
– Мне тоже стыдно, даже перед собой. Но Фатима будет ждать.
– Я не могу: от одежды идет запах тины.
– Фатима умная девушка и все поймет. Здесь нет нашей вины. Если она любит, то не осудит тебя.
– Как ты? Ноги-руки целы, – шепотом спросил сверху Шерзод.
– Тихо, кто-то идет сюда, убери веревку.
– Прости, не сразу узнала. Мне казалось, что это какой-то слуга следит за мной.
– Да, для твоего отца я стал рабом. Какой позор для знатного согдийца!
– Утром я видела, как жестоко с вами обошлись. Но для меня ты никогда не будешь рабом. Мне ужасно стыдно за своего отца. Я не люблю его, он не истинный мусульманин. Отец безжалостен и жаден. Мой дед был совсем другим человеком.
– Мне стыдно, что я перед тобой в столь грязной рубахе.
