– Как далеко арабы от города? – первым делом осведомился Диваштич.
– Через три дня они уже будут стоять у стен Самарканда, – ответил царь и, опережая вопросы гостя, продолжил: – Как всегда, ты прибыл первым. Ты моя верная опора. Остальных пока нет.
– Не волнуйся, наши друзья-союзники не оставят нас в трудный час. А если они все же не явятся, то наши бесстрашные воины сами сломают хребет этим дэвам.
– Ты храбр, но этот враг очень силен. Своим числом арабы превосходят всех здешних кочевников. Им уже покорилось очень много земель, можно сказать, полмира. Бухара тоже уплатила пришельцам дань, но, думаю, это их ненадолго сдержит.
– Мы не станем платить этим разбойникам, а будем биться даже с малым числом воинов, – твердым голосом говорил Диваштич, готовый тут же броситься в бой. – Пусть не суются.
– Не все так просто, – покачал головой Тархун. – Они подчинили себе весь Иран и золота у них столько, что могут создать самое сильное войско в мире. С ними следует вести себя разумно. Об этом мы еще поговорим. А теперь скажи, как поживает твоя жена Сарвиноз, как дети?
– Благодарствую за заботу, я получил от тебя снадобья и табиба. Постепенно недуг покидает тело моей супруги. Ноги ее уже окрепли и на земле стоят твердо, Сарвиноз гуляет в саду. А дети растут: все учатся у мобедов и мудрецов. Пришла пора выдать замуж и вторую дочку – вот ищем ей жениха царской крови.
– Да, будь мои сыновья старше, я без сомнения скрепил бы наш союз браком. Но они еще малы. А как твой наследник Фаридун?
– Я доволен им: тянется к знаниям, благочестив, почитает старших и любит скачки, а также метко стреляет из лука и обучается владению мечом. А теперь я хочу представить тебе моего помощника Утегина, – сказал Диваштич и махнул рукой помощнику. – Он самый отважный воин Панча. А еще он племянник тюркского царя Чача, он взял в жены мою племянницу Дугдгонча, и в знак уважения к супругу она взяла себе еще и тюркское имя – Чата.
– Я тоже взял согдийское имя, – сказал Утегин.
