Еврейская девушка Ева и немка Лиза не были знакомы, пока не стали узницами концлагеря Гюрс на территории Франции. Жестокость надсмотрщиков, нечеловеческие условия жизни – казалось, все это должно сломить дух заключенных. Но неунывающая Ева предлагает подругам создать кабаре. И вот в холодных, пахнущих смертью стенах концлагеря звучит живая музыка, поют звонкие девичьи голоса, жизнь торжествует… Однако вскоре Лиза оказывается в списке на депортацию в Польшу. Расставаясь с Евой, она оставляет подруге самое ценное, что у нее есть, – своего младенца…
Что уж если, как-никак, Дело обошлось без свиста, Мы исправим все, и чисто; А не то – лгунишка я. Доброй ночи вам, друзья.
Граждане Германии, Данцига, саарцы, а также иностранцы неопределенного происхождения, но с немецкими корнями, проживающие в департаменте Сена, должны выполнить следующее:
1. Мужчины в возрасте от 17 до 55 лет обязаны явиться на стадион Буффало в Монруже[2].
2. Женщины незамужние и замужние, но не имеющие детей, 15 мая 1940 года должны прибыть на Зимний велодром.
Лица, не выполнившие приказ, будут задержаны и арестованы.
Иностранцы, на которых распространяется приказ, должны за свой счет (по железной дороге или с помощью любого другого транспортного средства) добраться до указанных пунктов сбора.
Нужно взять с собой продовольствие и все необходимое на два дня – не более 30 кг багажа на человека, включая продукты питания.
В Париже только-только наступил май. Платья женщин, сидящих на террасах в кафе, ловят каждый лучик солнца, падающий на них, каждый взгляд. Посетительницы сердятся на медлительного официанта, нервно поправляют выбившуюся прядь волос, когда гарсон наконец подходит, обмениваются банальными фразами, узнают друг у друга последние новости, прежде чем пропасть в чреве метрополитена. Весной Париж всегда одинаков, и это прекрасно. Солнце обладает чудесной способностью – оно заставляет мужчин забыть о зимних холодах, а вид распускающейся почки и оголенной ножки развеивает их печаль. Но в середине весны 1940 года разыгралась небывалая буря.
Уже с десяток лет в Европе чувствовались подземные волнения, и вот ужасное землетрясение внезапно разверзло почву. В недрах созрело что-то ужасное. В сентябре 1939 года появились первые толчки. Германия топчет Польшу. Через двое суток Франция вместе со своей соседкой Англией объявляет Гитлеру войну. Мир был создан в течение семи дней, а для того, чтобы принять решение его уничтожить, понадобилось гораздо меньше времени. У берегов Европы зарождается цунами.
Повсюду только и разговоров, что о войне. Некоторые считают, что она необходима для того, чтобы искоренить жестокость целого поколения, а то и двух. Другие с жаром доказывают обратное. Ах, ненавистная война, жалкое тщеславие тех, кто хочет ее развязать! Мы давим врага (затем появляется десять новых), превращаем города в руины, истребляем села, и все это во имя победы, которая в итоге не достается никому. Страсти разгораются, все друг друга ненавидят, и заканчивается тем, что на террасах кафе французы ведут войну между собой, потому что враг все никак ее не начинает. Так начинался май 1940 года.
Враг, похоже, все не решается напасть на Францию; выходит, о войне думали зря. Вот уже восемь месяцев ничего не происходит, и в конце концов над войной начинают смеяться. И с возвращением весны запах крови и мысли о смерти исчезают, оставаясь разве что в памяти никому не нужных и постоянно брюзжащих инвалидов войны. Юбки парижанок продолжают шуршать над тротуарами. С Парижем ничего не может случиться, потому что Город Света никогда не погаснет.
Десятого мая в пять тридцать пять утра войска Гитлера, словно мощный восточный ветер, обрушиваются на Нидерланды, молнией проходят Бельгию и вторгаются на территорию Франции, в Седан. Французская армия уступает натиску Вермахта. Люфтваффе[3], эти хозяева неба, обстреливают дороги, бомбят коммуникации, заставляя тысячи беженцев пешком или на велосипедах перемещаться на юг, подальше от войны. Рейх в этом буйном цветении не терпит чужих цветов, только свои, поэтому повсюду валяется столько оборванных распускающихся почек. Он продвигается к Парижу семимильными шагами. Германия во всеоружии, Франция в слезах.
Теперь уже не до смеха. Все иностранцы немецкого происхождения, лица без гражданства из далеких стран, связанных с рейхом, должны незамедлительно явиться в указанные пункты сбора. Таковы меры, предпринятые французским правительством против «пятой колонны», составляющей внутреннюю угрозу для страны. Зерна следует отделить от плевел. Охота на «нежелательных» женщин: иностранок, незамужних, бездетных – началась.
