– Много? – сглотнув ком в горле, спросил я.
– Много. Около трёх тысяч, – пояснил Снежок, распахивая перед нами дверь очередного коридора.
Впереди что-то мелькнуло, и я узнал Снегиря.
Разговор с ним не заладился. На ходу мы с Толиком пытались убедить его включить в состав отряда и нас, но капитан отнекивался, ссылаясь на Седова и на то, что состав утверждён заранее, и состоит полностью из кадровых военных с боевым опытом и настоящим обучением за спиной, а не скороспелыми курсами.
– А Киричанская? – не сдавался Минин.
– Она имеет сертификат боевого пилота. С отличием, кстати, закончила, – остановившись, пояснил Снегирь, задрав указательный палец вверх (ну, видно, чтобы значимость сказанного подчеркнуть). – На курсы мы её отправили как младшего инструктора. На всякий случай. Слушайте, мне некогда, давайте потом.
Все вместе мы пересекли узкий коридор и оказались в первом капонире. Здесь была идеальная чистота, отличное освещение и дежурил пожилой зауряд-прапорщик, сразу же вытянувшийся по струнке смирно перед вошедшим капитаном.
– Смирна! – махнул ему рукой Снегирь, и в этот момент земля ушла у нас из-под ног.
Бабах! – раздалось снаружи.
Сирена на этот раз сработала как надо, и коридоры наполнило её занудное завывание.
– Это что ещё за взрыв? – прокричал капитан, бросившись к монитору коммуникатора на стене.
Словно в насмешку подряд раздалось несколько взрывов послабее, но каменная крошка и извёстка кое-где с потолка всё же посыпались.
Активировать монитор Снегирь не успел, прямо в капонир что-то ударило, и крупнокалиберный пулемёт превратился в кучу искорёженного металла. Но хуже всего было другое – повреждённая взрывом крышка ствольной коробки соскочила с пулемёта и убила зауряд-прапорщика. Металл разорвал ему шею, перебив позвонки. Этим же взрывом уничтожило коммуникатор.
Не успели мы опомниться, как стальная стена выхода из капонира опустилась, отрезая нас от остальной части крепости.
– Что-то я не понял, а почему с этой стороны заслонка не сработала? – поднимаясь от тела (попытки спасти жизнь несчастному не имели успеха, ибо умер тот мгновенно), Кит указал окровавленной рукой в коридор, из которого мы недавно пришли.
– Вот и я думаю, – растягивал слова Минин, остановившись возле стойки для оружия, в которой рядком замерло десять штурмовых винтовок «Мономах», огнемёт «Горыныч» и пару «Ашек».
– Странно это, – согласился с ним Марков, вытаскивая из стойки оружие.
Из сумрака перехода раздался многоголосый вопль, который всем нам был слишком хорошо знаком.
Вот так мы и оказались в «счастливом» капонире номер Тринадцать. Смотря в глаза Снегирёву, я думал о том, что так и не собрал Ирке модель дирижабля из её любимого мультика, и не выполнил просьбу мамы отремонтировать посудомоечную машинку. Вот такие глупости лезли мне в голову. Мальчишка, чего ещё сказать.
Сразу пару гранат полетели в коридор. Взрыв, новые вопли боли, а затем произошло чудо – толстая стальная створка с лязгом опустилась вниз, отделив нас от нападавших.
– Так вот как у вас тут всё работает, – заворчал Минин, устало опускаясь на дымящийся ящик из-под патронов. – Покажите мне потом инженера, который за этот сектор отвечает. Я ему морду разобью.
Буквально через десять минут в крепости наступила мёртвая тишина. Ни взрывов, ни выстрелов было уже не слышно.
Крак! – заслонка внутрь открылась, и на пороге замер взвод гвардейцев во главе с Блиновым.
Атака на крепость была отбита с большими потерями для синекожих. Погибших кроме пожилого зауряд-прапорщика не было, но было три десятка раненных. Оказывается, наступил уже вечер, а это значит, что в капонире мы продержались целый день. Неплохо.
Нас пятерых специальным разрешением отпустили по домам. Пока на сутки. Первым делом в одиночку на кухне я выпил кружку горячего сладкого чая с лимоном, а затем долго смотрел на спящих близких. Ирка разговаривала во сне и требовала отдать что-то принадлежащее ей, а мама спала нахмурившись. Наверное, ей снилась очередная операция.
Глава 21: Мама
14 июня 2280 года
Коперник – 3. Крепость «Суворов»
19 час 12 мин
