– Дело не в нём… – снова еле слышно произнес Байзен, глядя своими черными глазами на густой мрак за окном. – Пускать в Храм Мглу нельзя, она способна навредить тебе и всем живым. Окно сдержит её ненадолго, но здесь тебе оставаться нельзя, никто не должен находиться в Юдоли, пока тьма не развеется. Не понимаю, почему Тайсвен не спрячет тебя в более безопасном месте.
Голос его был чистым и глубоким. Он говорил ровно и спокойно, хотя и испытывал чувство стыда и смущения. Сюльри ненароком заслушалась и разжала кулаки, утратив былой гнев к этому печальному юноше.
– Безопасное место? – повторила Сюльри, медленно приближаясь к окну. Темный сгусток тени кругами завертелся на стекле, принимая то форму идеально ровного шара, то скручиваясь как змея, то растекаясь, сливаясь с мраком. Сюльри снова захотелось приложить ладонь к окну, невзирая на обжигающий жар стекла, но она удержалась.
Байзен молчаливо следил за танцем тени, чьи движения в желтоватом полумраке комнаты завораживали и притягивали взгляд. Они так и стояли безмолвно в отдалении друг от друга телами и душой, но, казалось, будто стоит сделать мелкий шаг вперед, навстречу, и они преодолеют ту грань, что невольно разъединяла их, но Сюльри не спешила ступать на зыбкую почву прощения.
Она резко повернула голову и впилась взглядом в Байзена, а тот не решился посмотреть на девушку в ответ, продолжая следить за плясками сумрака.
– Зубы мне заговариваешь, да? – прошипела Сюльри, сжимая ладони в кулаки. – С чего тебе вдруг о моей безопасности беспокоиться? Сам же на меня напал, чего теперь-то из себя героя-спасителя строишь?
Байзен наконец оторвал взгляд от окна и спокойно посмотрел на Сюльри, девушка вздрогнула от его неотрывного взора, в котором нельзя было разглядеть ни намека на враждебность, лишь бесконечную усталость и тяжесть, что скрывалась на дне бездонной черной ямы.
– Я виноват в случившемся, поэтому и принёс тебя сюда. Теперь я должен искупить свою вину, – размеренно произнес Байзен, но при этом его бледное лицо покрылось легким розоватым румянцем.
Сюльри усмехнулась его словам и со смехом произнесла:
– То есть не давать мне открыть окно и впустить эту черную штуку внутрь – искупление вины? И сколько ты так за мной таскаться будешь, спаситель?
– Столько, сколько потребуется, – невозмутимо произнес Байзен, глядя прямо в синие глаза Сюльри. От такой откровенности девушка растерялась и тут же отреагировала в свойственной ей манере:
– Ещё чего! Думаешь, я тебе позволю? Ага, размечтался! Что в мире творится, ужас что такое! Ни дня без скандала, продыху не дают!
Она продолжала браниться, не глядя на Байзена, а тот смотрел на неё неотрывно, и его бледные тонкие губы тронула легкая тень улыбки.
***
Тайсвен возник перед Бо Луканом в его временном пристанище, кабинете, который Ха Яркел выделил солнечному богу, пока тот гостил у него. Бо Лукан сидел в кресле, которое он приставил к окну, и задумчиво взирал на мрак за стеклом.
– Господин, в Храме незнакомец, которого подослали следить, – Тайсвен глубоко поклонился и, не поднимая головы, продолжил: – Священное орудие, прибывшее вместе с ордженским мальчиком, сейчас сдерживает его, но этот юнец посмел обнажить меч в Храме, поэтому советую вам разобраться с этим как можно скорее вместо моего господина.
Бо Лукан даже не повернулся к жрецу. Он продолжал глядеть на сгустки Мглы, которые клубились за окном, нагревая стекло. Тайсвен, не дождавшись ответа, поднял голову и вопросил:
– Господин? Дело не терпит отлагательств. Поэтому…
– Юнец посмел обнажить меч в Храме… – мягко усмехнулся Бо Лукан. – Он никогда не отличался терпением и покорностью, подстать своему хозяину. А что мальчик? Как он отреагировал на буйство своего юного друга?
Бо Лукан обернулся к Тайсвену, его глаза сверкнули золотом в полумраке кабинета, освещаемого теплым светом желтоватых ламп.
– Но, господин, сейчас нет времени обсуждать…
– Не беспокойся, – поднял руку Бо Лукан, прерывая жреца. – Времени у нас предостаточно, Мгла не даст нам покинуть Храм, а моя сила не даст ей проникнуть внутрь. Мы не сможем выбраться, пока мой отец и братья не разберутся с Мглой снаружи. Так что, присядь, Тайсвен, я хочу знать всё о мальчике и девушке, которые так неожиданно посетили скромную обитель Ха Яркела. Поведай мне, Тайсвен, о своих планах.
Жрец с удивлением уставился на солнечного бога и не спешил удовлетворить его просьбу.
– Но, разве эта Мгла настоящая? – вопросил он, бросая быстрый взгляд на черные вихри за окном. – Я слышал о Черной Мгле, о её свойствах, их хорошо описал в своём трактате Бо Илхюз, но там было сказано, что истинная Мгла была утрачена во время сражения с великанами тысячи лет назад. То, что мы видим сейчас – всего лишь фарс, напущенный Лунным пантеоном. Разве нет?
Бо Лукан, неожиданно для Тайсвена, громко рассмеялся. Его по-мальчишески звонкий смех заполнил кабинет птичьим песнопением и шелестом листьев.
– Трактат Бо Илхюза? – переспросил Бо Лукан, отсмеявшись. – Не знал, что его писание всё ещё в ходу в мире смертных. Кто бы мог подумать.
