Мир кончился не ядерным взрывом и не супервирусом. Просто однажды люди исчезли, будто кто-то смахнул фигурки незаконченной шахматной партии с доски. Но остались одиночки, забытые неведомой силой на опустевшей планете. Они цепляются за ускользающую реальность, живут как умеют и видят тревожные сны. Сны, в которых кто-то убивает их… Одного за другим.
© Олег Кожин, текст, 2024
© ООО «Издательство АСТ», 2024
Петрозаводск, март
Ночью к Макару пришел Дьявол. Как всегда, в привычное время, где-то за два часа до рассвета. Дьявол миновал зал, мягко ступая дорогими мокасинами по трехсотлетнему паркету. Бесшумный, бесстрастный, бессмертный. Верховный бес. Ни трезубца, ни хвоста, ни копыт. Вместо всей этой средневековой мишуры – деловой костюм, серый, в едва заметную полоску, легкая белая сорочка да галстук-селедка, захлестывающий высокий ворот. На запястье левой руки, напоминающей вареную крабью клешню, тускло поблескивали стильные часы «Бреге», один в один «патриаршая модель». Правая держала тонкий кейс из черной кожи и хрома. Выйдя из стены, Дьявол направился к огромной двуспальной кровати, где, по-детски натянув одеяло до самых глаз, застыл дрожащий от страха Макар.
Обычно Дьявол одевался подчеркнуто неброско. Никакой роскоши, только удобство. Но не сегодня. Часы а-ля патриарх еще можно было объяснить изощренным актом богохульства, но остальное… Это угнетало Макара. Он предчувствовал новое наказание и никак не мог угадать, чем оно обернется: испытанием, после которого становишься сильнее, или банальной пыткой. Прочесть что-либо на размытом лице ночного гостя не представлялось возможным. Лишь огненно-рыжая радужка дьявольских глаз, неизменно статичная посреди хаоса меняющихся черт, выражала хоть какие-то эмоции. В основном презрение и усталость. В последнее время презрение доминировало.
Дьявол деликатно откинул край шелковой простыни и присел на кровать. Игнорируя Макара, поспешно подтянувшего ноги к груди, он устроил кейс на коленях. Заскорузлые черные когти с удивительной ловкостью выставили кольца кодового замка в нужную комбинацию. Три шестерки. Конечно же, три шестерки. Крышка открылась, и Макар, на время позабыв о страхе, с любопытством подался вперед.
Утопая в красном бархате, внутри покоилась обыкновенная пластиковая бутылка, из-под кваса или, быть может, пива. Неудачно сорванная этикетка оставила на боках ошметки клея с островками намертво прилипшей бумаги. Подцепив когтем исцарапанную синюю крышку, Дьявол легко сорвал ее, поднял бутылку над головой, опрокидывая содержимое на себя. Стремительно пустеющая тара заклокотала пластиковым горлом. Точно пятно от пробитого нефтяного танкера, в воздухе растекся резкий запах бензина.
Бутылка с громким хрустом смялась и отлетела в темноту. Опустевший кейс грохнулся на пол. Дьявол по-собачьи мотнул головой, разбрасывая в стороны жирные маслянистые брызги. Обожженная клешня по-хозяйски зарылась в стоящий у изножья кровати мешок, который Макар на днях притащил из ювелирного магазина. Через край посыпались мелкие украшения. По паркету запрыгали броши, перстни, кулоны и увесистые печатки. Часть их проворно спряталась под кровать. Завороженный странным поведением ночного гостя, Макар внезапно понял, что тот ищет. Понял и похолодел.
Расплывчатый лик Дьявола повернулся к Макару. Самую малость. Ровно настолько, чтобы перепуганный человечек увидел, как смеются неподвижные огненные глаза. Закончив поиски, Дьявол вытянул руку перед собой. Золотые цепочки скатывались с нее дохлыми желтыми червями. В когтистых пальцах сверкнула массивная платиновая зажигалка, инкрустированная драгоценными камнями. Загнутый коготь большого пальца со звоном откинул тяжелую крышку, чиркнул зубчатым колесом по кремню и загорелся. Пламя взметнулось по рукаву, вспрыгнуло на грудь, а уже оттуда весело разбежалось во все стороны.
Дьявол вспыхнул. Как тот буддийский монах из Сайгона. Как Москва, в сентябре 1812-го. Или, скорее… как неопалимый терновый куст, из которого Бог разговаривал с Моисеем.
Сложив руки на коленях, Дьявол пылал, и вместе с ним пылало его вытянутое отражение в широко распахнутых глазах Макара. Дорогая ткань прогорела за считаные секунды, слой за слоем, будто кто-то чистил гигантскую луковицу, поспешно добираясь до красноватой сердцевины. Расплавились золотые запонки, крохотными слезинками упали на пуховый матрас, проточив две черные дырки. Продержавшись на несколько мгновений дольше, потек массивный браслет часов. Огонь, пляшущий по маслянисто блестящему телу Дьявола, не перекидывался на кровать, но при этом вовсе не думал угасать. Потрясенный Макар, как во сне, протянул к нему руку и тут же отдернул, опаленный чудовищным жаром. Объятый пламенем Дьявол стал его откровением. Все есть пепел, говорил ему Дьявол. Все есть прах и обугленные головешки.
Содрогаясь от омерзения к самому себе, Макар огляделся. Вещи, которые не так давно он просто не мог себе позволить… все эти золотые побрякушки, драгоценные стекляшки, шедевры искусства, дорогие дизайнерские штучки, спортивные автомобили… Символы статуса и положения. Вещи. Тряпки. Шмотье. Бесполезный пережиток прошлого, не годный даже на растопку!
