— Ну мало ли… Во-первых, вы сами говорили, что ваши отцы дружили. Возможно, встречались семьями? А возможно, они были знакомы, просто вы об этом не знаете. Анастасия ведь бывала у вас в офисе? — задала я следующий вопрос.
Бизнесмен пожал плечами.
— Семейных обедов мы не устраивали, дружили все-таки наши отцы. Настя в офисе бывала. Но очень редко. Я вот сейчас даже и не припомню, когда она была у меня в офисе последний раз. Точно не в этом году.
— Хорошо. Тогда скажите, а куда вы кладете ключи от сейфа на ночь? — спросила я.
— Ну… они лежат у меня в борсетке, а ее я оставляю на комоде в коридоре. Это удобно, чтобы не заморачиваться с поисками утром, когда я собираюсь идти на работу, — объяснил бизнесмен.
— Я поняла вас. Теперь у меня к вам следующий вопрос. Четыре года назад ваша дочь Анастасия и ее приятели Григорий Солодовников и Геннадий Коновалов были пойманы с поличным при попытке ограбления квартиры Валентина Сидорова. Похищенное оценивалось в приличную сумму, включая, кроме ценных вещей, еще и крупную сумму денег. Но срок получил лишь один Геннадий Коновалов, а Анастасия и Григорий вообще в уголовном деле упомянуты не были.
По мере того как я рассказывала, Константин Загребенников заметно побледнел.
— Но зачем… зачем вы мне все это говорите? Сейчас зачем говорите? Ведь Насти уже нет! Понимаете, ее нет, и никогда уже больше не будет! Понимаете вы это или нет? Нет, вы не понимаете! — с болью в голосе выкрикнул мужчина. — И для меня уже ровным счетом все то, что произошло четыре года назад, уже не имеет никакого значения! Моей дочери больше нет! Вот что для меня сейчас важно! А не то, что она была такой плохой!
— Константин Александрович, я понимаю вашу боль и скорбь. Более того, я понимаю и вашу любовь к дочери вне зависимости от того, какой она была при жизни. Кроме того, у меня вообще отсутствует намерение обсуждать произошедшее четыре года назад только для того, чтобы уязвить вас. Но мне необходимо выяснить, какое отношение имеет то прошлое к настоящему, — объяснила я.
— Вы полагаете, что какая-то связь здесь имеется? — глухо спросил Загребенников.
— Это я и хочу прояснить с вашей помощью, — сказала я. — Я нашла материалы того судебного дела в архиве, поговорила с самим потерпевшим, Валентином Сидоровым. Теперь мне необходимо услышать вас, то, что вы знаете и можете рассказать по этому поводу.
— Вы знаете, Татьяна Александровна, мне кажется, что я должен вам рассказать не только об этих событиях четырехлетней давности, но и о том, что произошло в моей семье гораздо раньше, — сказал мужчина.
— Как вам будет удобно, Константин Александрович, я готова выслушать все, что вы считаете нужным рассказать.
— Ну хорошо. В общем, шесть лет тому назад я разошелся с супругой. Наверное, мне необходимо было об этом сказать еще тогда, когда вы первый раз пришли ко мне в офис и когда вы попросили рассказать о моих сотрудниках. Но тогда я не придал особого значения нюансам своей личной жизни, посчитал их незначительными, что ли… не знаю. Да я и никак не мог предположить, что все так сложится, что прошлое может неожиданно серьезно повлиять на настоящее.
— Увы, все взаимосвязано, Константин Александрович, — заметила я.
