— Великая богиня, направь меня. Я молю тебя быть со мной, наблюдать за мной и моими детьми. Направь меня, дай мне цель, дай мне защиту и силы…
Эльфийка стояла на коленях спиной к Ксанадру перед какой-то маленькой статуей, грубо вылепленной, по всей видимости, из глины. Комната была небольшой. Тут стояла кровать, железная печь, в которой трещал огонь. Над печью висела кухонная утварь. Парень, взяв сковороду, осторожно приблизился к эльфийке и прервал её молитву этим незамысловатым орудием. Затем снял с неё тёмно-серый балахон и накинул на себя, подозревая, что здесь все так одеты.
Он прошёл по коридору до следующей двери и так же осторожно открыл её. Это был какой-то склад, в котором на множестве постаментов стояли похожие статуэтки. Выйдя оттуда, Ксанадр повернул направо, открыл следующую комнату и пошёл дальше. Снова лестница, ведущая вверх. Дальше снова коридоры и опять лестницы, идущие то вверх, то вниз.
Наконец он оказался у двери, из-за которой доносился громкий мужской голос. Ксанадр потихоньку открыл её.
— Сила! Вот что объединяет нас. Вот ради чего мы здесь. Вместе с ней наша вера распространится за пределы Безлесья, за моря, в далёкие земли!
Огромный зал, пусть и освещённый факелами, всё равно был тёмен. У дальней стены стоял огромный кристалл, от которого исходил синий свет. И этот свет доставал практически до центра. Ксанадр вошёл и встал позади остальных. Он не мог поверить своим глазам. В кристалле находилась Леайа.
— День настал! — Эти слова принадлежали старому эльфу, что стоял подле кристалла. — День, которого мы так долго ждали! Приступим же!
После этого он кивнул кому-то и отодвинулся. По залу пронёсся настающий гул.
Нарастала и тревога Ксанадра, причину которой он не мог понять.
Внезапно кристалл начал стремительно покрываться трещинами. Ещё секунда — и он превратился в миллиарды мелких осколков, россыпью покрывших пол. От эльфийки не осталось и следа.
Всеми словно овладело безумие. Они принялись жадно глотать осколки. Толпа стала огромным извивающимся зверем, каждый здесь норовил проглотить как можно больше.
Мир в глазах Ксанадра рухнул. Он удержался на ногах, хотя бессилие окутало его тело. Но в ту же секунду зерно гнева дало в нём росток, который в одно мгновенье распустился прекрасным и смертоносным цветком ярости.
XI
Отряд из шестнадцати эльфов молча шагал по песку.
— Клянусь богами, беду мы накликали, — нарушил тишину один из них.
— Только не надо нагнетать, — отозвался второй.
— Вот ты послушай, как ты жил? Честно?
— Честно, — кивнул второй эльф, усмехнувшись. — А что? Думаешь, я виновен в том, что наши чародеи потеряли силу?
— Замолчите! — рявкнул эльф, шедший впереди всех. Командир Лойолли. — Мы на месте.
Они остановились у места, где начинался глубокий обрыв. С каждым метром он становился всё больше и глубже. И шёл вплоть до города, который оказался расколот надвое. Всё ровно так, как и рассказывали выжившие.
— Идём по левой стороне, — скомандовал Лойолли.
— Это потому, что наш командир любит ходить налево, — шепнул кто-то из задних рядов.
Послышались смешки. Когда Лойолли повернулся к ним, все замолчали. В этой тишине они добрались до Гаскола. Войти в город труда не составило, так как стены оказались почти полностью разрушены. Как в общем-то и сам город.
— Всем разделиться по двое и осмотреть город.
Меньше всего повезло огромным зданиям вроде дворца. Большинство жилых домов выстояли с небольшими разрушениями. Лойолли прошёлся по ним. Повсюду тела эльфов, в основном погибших под обломками. Некоторым повезло спастись, но не всем. Например, принцу Леллайоелу. Скорее всего, он сейчас под развалинами дворца. Подойдя к краю пропасти, Лойолли разглядел сам дворец, половина которого ушла в настолько глубокую пропасть, что даже свет не мог достичь дна.
— М-да, — вздохнул командир. — Такое я вижу впервые.
XII
Ксанадр сидел, привалившись спиной к приличных размеров валуну. Руки его были опущены, ноги вытянуты, иссохший рот чуть приоткрыт. Глаза смотрели в никуда. Лёгкий прохладный ветерок нежно трепал волосы. Сегодня в Долране было пасмурно, хмурые тучи уже затянули небо.
Он не помнил, когда добрался до родного королевства. Не помнил, что вообще произошло в Безлесье. Единственное, что Ксанадр мог сейчас сделать, это жалеть себя за совершённую им ошибку. Не надо было ждать, нужно было действовать, и быстро.
А теперь ничего не осталось. И никого. Хуже всего то, что он осознавал свою беспомощность сейчас, когда у него не было сил двигаться дальше.
Кто-то подошёл и встал перед ним. Лишь на миг Ксанадр поднял глаза, а затем вновь опустил их. На лице ведьмы он увидел жалость. Ожидаемое выражение.
— Даже с моим, пусть и слабым, даром ты не смог достичь цели, — тихо, но по-прежнему скрипуче сказала она. — И теперь ты сидишь здесь. Пустая оболочка без стремлений, души и чувств. Не нужно так корить себя.
Но Ксанадр не корил. Где-то глубоко он понимал, что это лишь результат привязанности к Леайе. Страшась этого дня, парень бросил вызов судьбе и проиграл.