Эсси едва узнала родную дочь. Та шла ей навстречу через мост над железнодорожными путями и, улыбнувшись, помахала рукой – она казалась такой нарядной в укороченной юбке и шикарной крошечной шляпке, короткие прямые волосы блестят на солнце. Сердце ее заныло, когда она увидела, что все вещички, которые Сельма прихватила с собой, уместились в маленьком кожаном саквояже. Слишком маленьком, чтобы тут же понять: дочка не планирует задержаться.
– Да ты просто картинка! Чистое загляденье! Ох, как Рут-то расстаралась! – через силу заулыбалась она.
– Не угадала! Я сама все купила. Нравится тебе мое новое пальто?
– Очень элегантное, – сдержанно ответила Эсси, сознавая, каким же обтрепанным кажется рядом ее собственное древнее твидовое пальтецо.
– Подождем автобуса? – спросила Сельма.
– Да я думала – прогуляемся?
– Боюсь, мои новые башмачки не потянут, – рассмеялась Сельма, показывая на свои изящные «лодочки».
– Я и забыла, ты же у нас теперь городская леди, – колко заметила Эсси, стараясь выдержать шутливый тон.
– Подожди, я тебе еще не такое расскажу! У меня такие новости! Хочешь, пойдем угощу тебя чаем в кондитерской у Баускиллов? – предложила Сельма.
– Ты что, собираешься платить денежки за эту вот ерунду, которую я в два счета сама состряпаю?! Помилуй, Сельма Бартли! Да в их булочке с ягодами смородину только через увеличительное стекло и разглядишь!
– Мамочка, я просто хотела угостить тебя чаем в кафе… Хотела сделать тебе приятное.
– Не стоит, не трать на меня денег, солнышко. Пойдем-ка лучше домой, поставим чайник и поболтаем по душам. Мне все-все про тебя интересно, а тебе не помешает немного поправиться. К тому же я думала, ты захочешь сходить на могилу отца, – добавила она.
– Всему свое время, мам. Конечно, я включила это в свою программу мероприятий.
– Программу мероприятий? Это еще что такое, ты же домой приехала. Откуда и слов-то таких набралась!
– Это я у Лайзы ухватила, она просто ходячая энциклопедия. Я и учебники ее читала. Представляешь, ей всего двенадцать, а она знает латинский и французский. Ну и немецкий, конечно.
– Это еще зачем? К чему ей немецкий?
– Как, разве я не говорила? Она же немка по происхождению, ее отец переехал сюда из Мюнхена задолго до войны.
Эсси это не убедило.
– Ну и что же он тут делал? Шпионил?
– Мама, ну не будь такой ограниченной. Ведь не все немцы – непременно шпионы. Он много лет прожил в нашей стране.
Эсси не могла понять, отчего Сельма так безоглядно восхищается миром искусства и музыки, в котором живет эта мисс Лайза, – миром, столь далеким от деревенской школы и кузницы. Но она промолчала и не стала перебивать дочку, наслаждаясь ее болтовней. До чего же хорошо просто видеть рядом ее ясное личико!
Когда они вошли в дом, Сельма озадаченно огляделась:
– Надо же, никогда не замечала, какой у нас маленький дом.
– Однако же места в нем достаточно и чтобы детей вырастить, и чтобы мне теперь тут бродить в одиночестве, – отозвалась Эсси. – Может, конечно, у нас и не такой дворец, как у Рут, но этот дом не раз укрывал тебя от непогоды, или ты позабыла?
– Я не имела в виду… Не обращай внимания. Это просто наблюдение, вот и все. Лайза говорит, наблюдать очень важно, если ты хочешь чему-то учиться из того, что видишь вокруг.
– Похоже, эта особа с большим самомнением!
– Ты несправедлива. Она только что потеряла отца, долго болела сама…
– Ладно… Давай садись, чай остывает… Какая же ты худющая, будем теперь тебя откармливать. Голодом тебя там морили, что ли?
– Да нет, вовсе я не голодала. Просто это такой вид – легкий, современный. Точеная фигура, как говорит Лайза.
Ну все, с меня достаточно, вздохнула Эсси.
– Лайза, Лайза… А свои-то мысли в голове у тебя остались? – Сельма превратилась в легкомысленную девицу, и Эсси это совсем не нравилось. – Ты даже не спросила, как мои дела, – упрекнула она дочку.
– Как говорит тетя Рут, Вест-Шарлэнд законсервировался в собственном соку. И совсем не меняется: аккуратные домики, нарядные улочки, все вовсю трудятся, как всегда, – ответила Сельма, озираясь вокруг.
– Ты в самом деле так думаешь? Да уж, давненько ты не была дома. Не может все остаться прежним после четырех лет войны. Половина мужчин не вернулись домой. Кузница закрыта, а какой-то господин из Совертуэйта собирается устроить в ней автомобильную мастерскую. Там вокруг теперь все завалено колесами, и постоянно что-то грохочет… А в полу он вырыл яму. Не понимаю я, что происходит с людьми.
– Мама, надо идти в ногу со временем, иначе останешься в одиночестве. Ну, что еще новенького?
– В деревне собираются поставить памятник погибшим солдатам, да только вот никак не могут договориться. У подножия хотят выгравировать все имена.
– Разве тебе не будет приятно увидеть имена Ньюта и Фрэнка?
