Громбакх и Тенуин не вмешивались в разговор. Следопыт бережно изучал тело погибшей девушки. Охотник безучастно осматривал свой топор. Могло показаться, что он смирился с тем, что смерть неотвратима, и не хотел последние часы тратить на пререкания.
– Замолчи! – Эрза сжала кулаки.
– Всех нас куда-нибудь сдашь, – не останавливалась Миа. – Хорошая идея.
– Тихо! – крикнул я. – Тихо… Теор ошибся. Он был уверен, что я войду в его сознание…
– Нет, нет, нет, – запричитала Эрза. – Оставайтесь тут. Делайте как хотите. Я уезжаю. Нельзя терять ни минуты.
– А Феонил? – горько усмехнулась Миа.
– Он мертв.
Юный следопыт простонал. Он уже не слышал наши голоса. Окончательно впал в забытье. Но в краткие мгновения ясности вновь принимался бормотать оправдания.
– Постой. – Я поднял руку.
– Да что, что тебе?! – взвилась Эрза. – Едем, если хочешь жить! Или оставайся тут гнить со всеми.
– Пусть едет, – спокойно сказал Гром. – От нее уже башка трещит.
– Нет!
Я достал из-за пазухи кисет. Не знаю, почему так медлил. Мог бы давно показать его, все объяснить. Сказывалась усталость. Я уже давно так не выматывался. Слишком много событий выпало на последние дни. Слишком много крови, видений и загадок.
– Что это? – Эрза, едва сделав шаг к выходу, замерла.
– Сказал же, Теор ошибся. – Я говорил, одолевая усталость, и был благодарен всем, что меня не перебивают. – Из комнаты выходишь с самым ценным. С тем, чего желаешь больше всего. Но выбираешь, разумеется, из того, что уже есть в твоем сознании. Теор правильно решил, что главным для меня будет выжить. Он нарочно доводил меня до отчаяния. И ведь… Он ошибся. Да, я помог ему найти отца. Не нашел. А помог найти.
Эрза хотела что-то сказать, но сдержалась.
– Я бы не смог проникнуть в зеркало. Это сделал сам Теор. Отражение принадлежало ему. Только он мог как-то на него воздействовать, и уж конечно только Теор мог его уничтожить. Он вынес из себя то, что искал на самом деле. – Я с сожалением посмотрел на спавшего мальчика. – Не тело отца. Не его похоронную савву[20]. Он вынес самого себя. Чтобы начать все сначала – так, будто ничего не было. Не нам его судить…
Я умолк, задумавшись об участи Теора.
– И? – нетерпеливо протянула Эрза.
– Не нам его судить, – повторил я, нащупывая прежнюю мысль. – Да.
– И?!
– Я тоже кое-что вынес из его сознания. То единственное, что там было для меня ценным. Я вынес жизнь.
– Противоядие, – понял Тенуин.
– Да. Я не помню, где и как взял этот кисет. Все совпадает. Изъятое забываешь.
– Но ты взял его не из своего сознания, – удивилась Миа.
Я растерянно пожал плечами:
– Это уже не имеет значения.
– Почему ты раньше не сказал?
– Потому что не знал, что Шанни… Что тут такое случится. Но сохранил на всякий случай. И вот…
– Это безумие… – Эрза качнула головой.
– Слушай, не нравится, езжай в свой Ворт и там кудахтай по всем дворам, – не сдержался Гром. – А здесь молчи. Тебя не спрашивают.
– Шанс есть, – продолжал я. – Теор дважды принимал противоядие. Его тело должно было запомнить и состав, и пропорции. Наша кровь куда лучше нас самих разбирается в этих делах.
– Вполне возможно… – согласился Тенуин.
– Это лучшее, что у нас есть… Разделим на девять частей. Хотя бы примерно учтем вес каждого из нас. И выпьем.
– Думаю, тут главное – соотношение самих трав. А с порциями ошибиться не так страшно. Но это интересно. – Следопыт посмотрел на меня.
– Что?
– Было бы логично, если б ты вынес противоядие для себя одного. А ты вынес для всех.
– Это было бы логично для меня и твоего охотника, – без улыбки произнесла Эрза.
Тенуин на это ничего не ответил.
– Значит, мы будем надеяться, – протянул Громбакх, – что акробат напоследок решил нам удружить и своими тренированными кишками умудрился с точностью до щепотки определить состав противоядия? Более того, определил порцию, которая нужна для полного исцеления? – Гром усмехнулся.
– Все так, – кивнул я.
– Ну, знаешь… Я согласен! Кому-кому, а кишкам доверять можно. В отличие от людей, они не врут. Давай отмеряй. И не забудь, с тебя бурдюк медовухи.
– Я и не забывал. Хотя теперь я бы поспорил, кто тут кому должен.
– Доберемся до «Приторни», там и обсудим. Пора драпать.
