– Трещотки. – Я отвлекся от книги. Посмотрел на Миалинту. – Те самые?
Миалинта ответила не сразу:
– Да. Те самые.
Невысокие, расширяющиеся книзу столбики с округлыми набалдашниками. Я видел их на пути в Подземелье Искарута. Они стояли вдоль черных троп, присыпанных пеплом и уводящих в глубь тумана. Лечавка Эрина тогда звала меня пойти по одной из них, но я доверился Миалинте, сказавшей, что такие тропы никуда не приведут. А потом я вновь увидел их в чреве выродившегося дерева – того, что стояло посреди Гусиного озера.
Чужая мысль. Очередное наваждение. Достаточно задуматься об этих тропах и трещотках, как в голове начинается шум, будто я в самом деле слышу приближение осколочного воя.
– Почему ты не захотела посмотреть, что там, дальше?
– О чем ты? – Миалинта по-прежнему смотрела на улицу.
Я был уверен, что она все поняла и таким вопросом только оттягивает необходимость отвечать.
– Тропа из черного стекла. С северными трещотками. Ты сказала, что она никуда не приведет. Почему?
– Наверное, не хотела рисковать… Не помню уже.
– Ведь ты сама потом сказала, что ветви на дереве, которое рисовал Лианил, были бесконечно длинными, ничем не оканчивались.
– Все так. – Миалинта коротко взглянула на меня. При свете луны ее зрачки показались светло-коричневыми. – Поэтому и не хотела тебя отпускать. Думала, что этот путь ведет к бесконечному блужданию в тумане.
Я возвратился к книге.
