— Чак, людям свойственно во что-то верить. И чем проще это что-то, тем меньше веры требуется. Вдумайтесь в то, что я вам только что рассказал. Это самое простое и быстрое решение, распутывающее весьма непростой клубок никому не нужных проблем. Да, где-то неправильное и несправедливое, зато удобное. И да, насчёт хрени… Советую вам это слово не использовать. Слишком оно вульгарное, нехорошее, может огорчить господина Хали Мата Я. Он, между прочим, возглавляет наше ведомство, и именно он проследил за тем, чтобы завал, образовавшийся после гм… героической гибели Кар Иеро Иста, разгребли правильно. Он как никто другой умеет подбирать слова, способные и десницу удовлетворить, и самого императора. Ценное качество в нашем деле. И сами понимаете, сказанное таким человеком не следует называть словом на букву «х». Значит, господин четвёртый десница решил, что награды вы не достойны?
— Да какая награда, о чём вы? После той лютой хре… высшей мудрости, что я сейчас от вас, Хит, услышал, остаётся радоваться, что не наказали.
— Чак, вы вообще-то герой. Даже не представляю, как без вашего участия тот бой мог закончиться. Так за что вас наказывать?
— Повторяя ваши слова: был человек, а статья всегда найдётся. Например, могли запросто припаять попытку поджога того пожарного водоёма, что возле башни крысоловов. Или ещё что-нибудь в таком роде. Пара лишних строк в мудром докладе господина Хали Мата Я, и прощайте друзья, моя жизнь сломана. Так что общением с десницей я доволен.
— И чем сейчас собираетесь заняться? Учтите, вы можете нам понадобиться в любой момент. Следствие набирает обороты, что-то то и дело приходится уточнять у разных участников.
— В ближайшие дни ничего вы у меня не уточните.
— Это почему же?
— Я планирую как можно быстрее забраться в Лабиринт и засесть там минимум на три дня. После стольких прогулов только это позволит не скатиться с вершины рейтинга. Так что если понадобятся уточнения, кому-то придётся поиграть в лотерею на входе. Но лучше без меня разбирайтесь. Сами сказали, что если надо, ваш Хали Мат Я для кого угодно подберёт расчудесные объяснения.
Кими была недовольна. В принципе, я не припомню ни одного момента, когда эту девушку можно было назвать позитивной, но именно сейчас она пыталась превзойти саму себя, всеми способами показывая, насколько я неправ.
Ну да, признаю, виноват. Не взял её с собой, из-за чего она пропустила очередное увеселительное мероприятие, от которого любой мало-мальски вменяемый человек должен держаться за пару тысяч миль. Ну что тут поделаешь, вот такие у неё специфические предпочтения.
Обожает находиться там, где сталь звенит, кровь проливается, люди умирают, полевые цветы гибнут под копытами боевых коней и костяными подошвами некроголемов.
Милая барышня.
Я, конечно, пытался ей объяснить, что помощник десницы даже Грая и его головорезов не позволил взять с собой. Но если девушка обиделась, это значит, что девушка обиделась.
Всякие оправдания бессмысленны.
Впрочем, это не впервые происходит. И тут больше не обида, а задел на будущее. Капает на мозги, дабы в следующий раз я про неё всё же вспомнил и приложил все усилия, дабы она оказалась на очередном «увеселительном» мероприятии.
На редкость кровожадная особа. Но это тот случай, когда кровожадность не отталкивает. Да и ценное качество в нашей непростой ситуации. Не будь его, мы бы с Кими никогда не встретилась.
Она бы до ворот столицы не добралась, не говоря уже о Стальном Замке.
Сопровождаемые Граем и его бойцами, мы добрались до Императорского квартала, не обменявшись ни единым словом. Только тут Кими вынуждено позабыла про игру в молчанку.
— Чак, куда мы едем?
— Как это куда? В Лабиринт, конечно.
— Но мы мимо ворот проехали.
— Я должен заглянуть к своему идзумо. Вроде как, он пришёл в себя.
— Извини, совсем про него забыла.
— Да ничего страшного, это ведь не твой идзумо.
— И Чак, если я начала с тобой разговаривать, это ещё не значит, что я тебя простила.
— Угу, вина огромная, нет мне негодному прощения. Подожди внизу, я постараюсь побыстрее.
* * *
Бяка со своими говорливыми помощничками нашёлся всё там же. Мне сразу бросилось в глаза, что парочка его подручных сменила имидж. Оба обзавелись одеждой, которую даже низовым благородным незазорно носить.
Что-то мне подсказывало, что на пошиве этой одежды ни один столичный портной ни гроша не заработал. Но нет времени объяснять Бяке, насколько он неправ. Мне за два года не удалось победить некоторые досадные особенности его характера, так что за пять минут тут точно не управиться. Надеялся, что в школе дурь выбьют, но, увы, он в ней не задержался.
Проблемного товарища оставлять в столице почти без присмотра чревато.
И даже приблизительно не представляю, для кого именно чревато: для него, или для столицы.
Почему-то больше верится во второй вариант…
