— С подражанием ты немного перестарался. Всё же кое-какие волосы на моей голове ещё остались.
— Уверен, что долго им там не продержаться, и я просто немного опередил события.
— Ты же собирался отдохнуть, — сказал Симон уже менее дружелюбно. — Какого хрена ты здесь болтаешься?
— Пришёл попрощаться с любимым шефом и друзьями перед долгой разлукой.
— Тогда считай, что мы уже попрощались, — буркнул Симон и уткнулся в бумаги.
В коридоре, удивляя всех своей новой причёской, Герон убеждал сослуживцев последовать его примеру. Он утверждал, что на город напали полчища вшей, и единственный способ борьбы с ними — это лишить их питательной среды!
— Ну, вылитый Симон в детстве! — развёл руками Эдди, — Вы случайно не родственники?
— Начальству нужно льстить, — парировал Герон, — иначе всю жизнь можно просидеть в лаборантах!
— Да, ничего не скажешь, глубоко лизнул, — констатировал Эдди. — Ты просто прирождённый карьерист!
— Ты тоже парень не промах, если наш босс так часто делает тебе такие подарки, — сказал журналист, разглядывая стоявшую на столе новую фотокамеру.
— Во-первых, подарок не мне, а тебе. А во-вторых, это нужно исключительно для работы. Так что не путай божий дар с яичницей. В футляре лежит инструкция. Не забудь почитать, прежде чем начнёшь нажимать на кнопки.
— Эдди, ты хочешь от меня слишком многого, — сказал Герон, закидывая ремень камеры на плечо. — Одни люди пишут, а другие читают, но мало кто из них умеет делать и, то и другое одинаково хорошо.
— Не волнуйся. Изготовитель предусмотрел такую ситуацию. Специально для тебя он напечатал инструкцию с картинками. Для умных людей пишут, а для дураков ещё и рисуют!
— Скажи, ну почему рядом с тобой я чувствую себя таким неполноценным?
— Если ты это чувствуешь, то значит, что для тебя ещё не всё потеряно.
— Слава богу. Наконец-то я, сегодня, услышал хотя бы одно доброе слово!
— Я могу сказать тебе ещё одно слово. Если ты не перестанешь отвлекать меня от работы.
— Нет, нет. Хорошего — помаленьку! Я и без того прекрасно знаю весь твой словарный запас. Прощаться будем молча.
У входа в лифт Герон встретил свою недавнюю подружку. Та как всегда куда-то спешила, и они чуть было не столкнулись.
— Элза! Ты когда-нибудь научишься ходить хоть немного помедленнее? — спросил он, держа её руку чуть ниже локтя.
— Твоя лысина меня просто ослепила. Говорят, ты решил отдохнуть на природе? Почему бы тебе ни пригласить меня разделить с тобой это опасное путешествие? У меня есть в запасе несколько отгулов, и я могла бы договориться с начальством.
— Дело в том, что это вовсе не отдых. Я вступил в секту бритоголовых. Мы решили собраться и обсудить планы нашего движения на будущее. И если ты хочешь поехать со мной, то тебе придется «немного» изменить свою причёску. Ты готова пожертвовать ради этого своими чудными кудряшками?
— Гера, ты — неисправимый болтун. Но с тобой, по крайней мере, не так скучно, как с остальными. Я бы с удовольствием побрила себе голову, если бы не знала, что в твоих речах нет ни одного слова правды.
— Правда, Элза, вещь суровая и порой даже жестокая. А я человек мягкий и деликатный. Поэтому для меня сладкая ложь всегда лучше горькой правды.
— Так бы сразу и сказал, что у тебя уже кто-то есть, и моё присутствие совсем нежелательно!
— Даже если я поклянусь тебе самой страшной клятвой, что у меня никого нет, то ты всё равно в это не поверишь. Так уж вы женщины устроены: для вас одинокий мужчина — эта та пустота, которую просто необходимо заполнить.
— Ну, тогда оставайся пустым, если тебе это больше нравиться. А я совсем не намерена ради твоих шуток ходить с лысой головой, — и обернувшись, уже на ходу добавила. — Прикрой чем-нибудь макушку, а то получишь тепловой удар.
«А ведь верно, — подумал он. — Надо купить пляжную панаму. Иначе, не дай бог, хлопнусь по дороге в обморок».
Покрутившись ещё около часа в магазинах и, купив всё необходимое, Герон вырулил на широкую и прямую автостраду, по которой ему предстояло проехать почти весь день, чтобы добраться до озера Панка.
Бернар Корвелл сидел за столом в своём домашнем кабинете и рассматривал сквозь линзу большой рубин, который ему принёс его агент из археологической экспедиции. Такой камень он видел впервые в жизни и не только благодаря его размерам. Чистота и насыщенность цвета притягивала взгляд, словно магнит, а чёткость и безукоризненность граней привела бы в восторг любого ювелира.
Разглядев по обеим сторонам камня небольшие углубления, он решил, что это место крепления оправы. А раз так, то камень являлся частью какой-то композиции. И, судя по рубину, это было настоящее произведение искусства.
