Здесь, как и в трагедии Софокла, чувство благоговения и ужаса связано с одним упоминанием богинь, принадлежащих к древнему миру, изгнанному теперь из света дня и из сознания.
Как видно из этого короткого отрывка, Гёте предвосхитил теорию Бахофена; согласно дневнику Эккермана (запись от 10 января 1830 года), Гёте упомянул, что, читая Плутарха, обнаружил, «что в греческой античности о матерях говорили как о богинях». Данный отрывок из «Фауста» представлялся загадочным большинству комментаторов, которые пытались объяснить образы матерей как отзвук идей Платона: как бесформенные явления внутреннего мира духа. Действительно, это остается загадкой, если только не понимать текст в свете открытий Бахофена.
Именно в роще, посвященной этим «грозноликим» богиням, скиталец Эдип наконец находит покой и свой истинный дом. Эдип, хоть и является мужчиной, принадлежит к миру этих матриархальных богинь, и его сила заключена в связи с ними.
Возвращение Эдипа в рощу богинь служит самым важным, хотя и не единственным ключом к пониманию его положения как представителя матриархального порядка. Софокл дает и еще одно очень ясное указание на матриархат, заставив Эдипа упомянуть о матриархате в Египте[51], когда он говорит о своих дочерях, превознося их:
Ту же мысль продолжает Эдип, когда сравнивает своих дочерей с сыновьями. Он говорит об Антигоне и Исмене:
Мы уже поднимали вопрос о том, что, если инцест – суть преступления Эдипа, трагедия должна была бы говорить нам о том, что Эдип влюбился в Иокасту, не подозревая, что она – его мать. В «Эдипе в Колоне» Софокл устами Эдипа сам отвечает на этот вопрос. Брак с Иокастой не был следствием его желания или решения; царица стала одной из наград спасителю города:
Мы уже указывали на тот факт, что главная тема трилогии, конфликт между отцом и сыном, полное выражение находит в «Эдипе в Колоне»; здесь взаимная ненависть не является, как в «Царе Эдипе», бессознательной; действительно, здесь Эдип очень хорошо осознает свою ненависть к сыновьям, которых он обвиняет в нарушении вечного закона природы. Он заявляет, что его проклятье – сильнее мольбы его сыновей, обращенной к Посейдону:
Одновременно Эдип высказывает ненависть и к своим родителям, обвиняя их в намерении пожертвовать его жизнью. В «Эдипе в Колоне» нет указаний на то, что враждебность сыновей к Эдипу как-то связана с мотивом инцеста. Единственная мотивация, о которой идет речь в трагедии, – стремление к власти и соперничество из-за нее с отцом.
Окончание «Эдипа в Колоне» еще больше проясняет значение связи Эдипа с хтоническими богинями.
После молитвы хора «невидимым богиням», «вечной богине» вестник сообщает о том, как умер Эдип. Он попрощался с дочерьми и, сопровождаемый – но не ведомый – Тезеем, направился к святилищу богинь. Он, по-видимому, не нуждался в помощи, ибо наконец находится дома и знает дорогу. Вестник видит:
