Одетая в лёгкую ночную рубашку, она почувствовала, что начинает мёрзнуть. Подошла к поставцу и открыла двери. Софья увидела, что там висела женская одежда: тёплое нижнее бельё, длинная рубаха, платья, кофты. Удивительно, но всё подходило ей по росту. Невольно в голову пришла мысль, что её давно готовились сюда перевезти. Но где она?
Дверь внезапно открылась и на пороге появилась немолодая женщина с подносом. Она молча прошла к столу, поставила поднос и, не сказав ни слова, скрылась за дверью. Загремел засов. Софья поняла, что она под стражей. Что-то толкнуло её к двери. Она закричала, застучала кулаками и ногами по двери. Дверь гремела так, что казалось, поднимет мёртвых, но никто не подошёл.
Заплакав от досады, она села на кровать, закутавшись в одеяло. Со стола тянулся запах вкусной еды. Тем временем в комнате слегка посветлело, хотя за окном нависла серо-чёрная туча, орошающая землю по-осеннему мелким дождём. Такая обстановка порождала грусть и отчаяние. Пустой желудок всё сильнее давал о себе знать. И Софья не выдержала. Она по привычке пошарила ногой под кроватью и нашла мягкие тёплые чувяки. Надев их, Софья поспешила к поставцу, взяла оттуда тёплую одежду и подошла к столу.
К своему удивлению и… радости, она увидела свою любимую еду: тыкву, запечённую с яблоками и политую мёдом, медовый тёмный пряник, творожник с мёдом. А в кувшине любимый сливовый отвар. Тяжёлые думы куда-то исчезли, и она принялась за еду. Не успела Софья закончить трапезу, как в дверь кто-то постучал. Княжна соскочила со стула и бросилась к дверям. Но шагах в двух внезапно остановилась. Дверь отворилась, и на пороге стояла её любимая служанка с ворохом одежды.
Встреча была горячей. Кинув одежду на кровать, Софья потащила служанку к столу.
— Давай ешь и рассказывай… — усадив прибывшую, сказала Софья.
— Да чё рассказывать? — отламывая кусочек хлеба, произнесла служанка. — Ввалилось ко мне вот такое чудовище, — служанка развела руки, — и говорит: «Иди в комнату своей хозяйки, собери её вещи и жди меня». Я так его напугалась. Господи! Душа ушла в пятки. Но… пошла. Собрала. Он схватил мня за руку и потащил на улицу. Там ждала какая-то колымага без окон. Мня втолкнули туда… И вот я здеся.
— И ты не знаешь, где мы?
— Не-а. Мне глаза завязали и привели к твоим дверям.
— Ты пока ешь, а я попробую выйти в коридор.
Но двери были надёжно закрыты.
— Чё будем делать? — печальным голосом спросил Василий и опустился рядом с павшим конём. — Эх, братец, — сокрушённо произнёс он, — прости меня, — и погладил его.
— Нам надоть бежать отсель, — сказал Алберда. — И как можно дальше. С рассветом татарва появится здеся. Они, брат, хорошо знають, чё мы далеко на своих конягах не уйдём.
— Да! — согласился Василий, поднимаясь. — Тогда в путь. Куды пойдём? Я тута в твоём степу и дороги-то не найду. Хде Сарай-то? — спросил он.
— Сарай? Да он в той стороне. — И Алберда показал на юго-запад.
— Чё, пошли? — И Василий шагнул в указанную сторону.
— Не туды, — остановил его Алберда, — а пойдём туды, — и показал на север.
— Чё так? — удивился Василий.
— А они знают, чё нам туды надоть. Вот и поскачут.
Они шли ходко. Алберда рассказывал тайны степи: как ориентироваться по звёздам ночью, днём — по солнцу, по разным приметам. За разговором ночь пролетела быстро. Похолодало, и идти было легко. Тёмные тучи ушли, открыв дорогу лунному свету.
А под утро, взмокшие и уставшие, они присели отдохнуть. Василий тут же заснул.
— Эй, ты, — окликнул его Алберда, — держи.
Парень не откликнулся, и он вынужден был его толкнуть.
— Ешь, — сказал Алберда, подавая ему хлеб и вяленое мясо.
— Хорошо! — удовлетворённо сказал Василий, поев.
— Тише! — насторожился Алберда.
Он приподнялся и стал пристально оглядывать всё вокруг.
— Ты чё? — подвигаясь к нему, спросил Василий.
— Вродив, лошади. Пошли посмотрим, — и, согнувшись в три погибели, двинул вперёд.
Через сто шагов они увидели лощину, а в ней несколько осёдланных лошадей.
Сколько они ни смотрели, хозяев коней не увидели.
— Я пройду туда, — Алберда показал на заросшее кустами место, — а ты принеси хлеба.
Обследовав кусты, Алберда и там никого не нашёл. Увидев крадущегося к нему Василия, поднялся во весь рост и крикнул:
— Подымайся, тута никого нет. Кони эти без хозяевов.
— А где они? — спросил подошедший Василий.
Алберда пожал плечами:
— Погибли хде-то в степу, — кивнул на лошадей, сказал: — Пошли. Только осторожно. Дай-ка кусок хлеба.
Он взял хлеб и разломил пополам.
— Они должны его знать. — Глазами он показал на свой кусок хлеба.
Василий понял, что полуодичавших коней надо чем-то привлечь. А то сорвутся, только их и видели.
Почуяв хлебный запах, лошади тотчас направились к ним. Василий, поглядывая на друга, как тот осторожно подходил к коню, приговаривая: «Мой хороший…», стал делать то же. Вскоре мягкие тёплые губы брали с ладони кусочки хлеба. Незаметно Алберда овладел уздечкой. То же сделал и Василий. Поправив сёдла, они оседлали лошадей.
— Теперь можно ехать и в Сарай, — заявил радостно Алберда.
