— Вам надо идти… в каньон, — выговорил Приятель через отдышку. — Сейчас. Идите. Я в норме.
— Я не очень доверяю твоему определению нормы, — возразил Дин.
Приятель сделал вдох, чтобы что-то сказать. Но, когда он попытался заговорить, его дыхание запнулось и лицо исказилось от боли.
Сэм сказал очень тихо:
— Дин, послушай.
Дин прислушался и через мгновение услышал, что имел в виду Сэм. Что-то с дыханием Приятеля было не так. Каждый раз, когда он вдыхал, слышался какой-то щелчок, резкий звук. Дин нахмурился. «Черт. Это сломанное ребро, — подумал он. — Должно быть, он и на него упал. Вот не повезло-то».
— Дай мне посмотреть на ребро, Приятель, — попросил Дин и протянул руку, чтобы расстегнуть пуговицы на рубашке. Тот попытался отстраниться, но Сэм сказал:
— Нам надо увидеть. Дай нам только посмотреть быстренько.
Дин начал осторожно расстегивать пуговицы. Приятель сдался с кратким вздохом, опершись на булыжник и закрыв глаза. Сэм и Дин обменялись тревожными взглядами: он выглядел очень слабым.
Небо постепенно светлело — на восточном горизонте засветилось полоса бледно-желтого, — и теперь света было почти достаточно. Но Дину все равно пришлось широко распахнуть рубаху Приятеля, чтобы все увидеть. Сэм включил свой мобильный телефон, чтобы добавить света, и поднес его к груди Приятеля. Пару секунд они оба только молча смотрели.
Вся правая сторона груди Приятеля была почти сплошь черной, как один гигантский синяк, и странно припухла. Сэм поднес телефон ближе, и они увидели, что область ребер под правой рукой двигалась очень странно. Каждый раз, когда Приятель вздыхал, она проседала, а когда он выдыхал, выпячивалась.
Это выглядело жутко, ужасно неправильно. И странный звук, который отметил Сэм, раздавался всякий раз, когда проседала эта область. Дин решил, что это, должно быть звук краев сломанной кости, скребущих друг о друга.
Приятель снова открыл глаза, и Дин сделал тщательно нейтральное лицо. Он запахнул рубаху Приятеля, застегнул одну пуговицу (он не хотел трогать грудь Приятеля больше, чем было абсолютно необходимо) и обернул вокруг него пальто поплотнее так бережно, как смог.
— Больно, — признался Приятель, не поднимая головы с камня. По выражению в его глазах Дин понял, то он имеет в виду «больно просто охренеть как».
— Я знаю, Приятель, — сказал Дин. — Потерпи еще немного. Погоди секунду, я поговорю с Сэмом, ладно? Я сейчас вернусь.
Он встал и отвел Сэма на несколько ярдов в сторону.
— Плохо дело, — прошептал Сэм как можно тише. — Не могу поверить, что он скрывал это от нас.
Дин кивнул и проворчал в ответ:
— Надо было заставить его поехать в больницу вчера. — Они оба стояли спиной к Приятелю, стараясь не выдавать ничего ни голосом, ни языком тела. — Похоже, он потерял сознание и упал; должно быть, это усугубило дело. Если, конечно, тут не замешан колдовской мешочек?
— Я уже проверил распятие, пока ты осматривал его лицо, — прошептал Сэм. — Ничего не заметил. И увечья ребер определенно могут иметь отложенные последствия. Могут протыкать легкие и все такое.
— Может, стоит загрузить его в Импалу и отвезти быстрее?
Сэм покачал головой.
— Скорая будет уже вот-вот. Они бережнее его транспортируют. И, Дин, у них есть кислород.
Дин обдумал это и неохотно кивнул.
— Ну ладно. Слушай, можешь смотаться к нему домой, привезти какое-нибудь одеяло? Закутаем его, хотя бы на пару минут. И проверь дом распятием тоже, на всякий случай. И еще захвати оттуда что ему может понадобиться в больнице. Похоже, он там застрянет на какое-то время.
Сэм кивнул, Дин бросил ему ключи, и Сэм запрыгнул в Импалу.
Пока Сэм заводил машину и выкатывал ее на дорогу, Дин подошел обратно к Приятелю и снова сел с ним рядом.
— Сэм принесет тебе одеяло, — сказал он ободряюще.
— Вам надо ехать. В Каньон, — произнес Приятель, подняв голову с камня. — Сейчас.
— Ты серьезно думаешь, что мы прямо сейчас уедем и бросим тебя тут одного? Оставим истекать кровью на дороге?
— Есть вещи… важнее, — настаивал Приятель.
Эта фраза мгновенно раздражила Дина.
— К черту вещи важнее! Каньон подождет пятнадцать минут. — Он не удержался и добавил: — Приятель, ты правда должен был сказать нам, что все настолько плохо.
— Не было, — ответил Приятель. — Настолько плохо… не было. Я не понимаю. Стало хуже. — Эта короткая речь, кажется, его утомила, и он снова опустил голову на камень.
Минуту спустя Сэм вернулся на Импале и выскочил из нее с кучей вещей. Он поспешил к ним и сложил все это на землю: шерстяное одеяло, куртку Приятеля и целлофановый пакет, набитый какой-то случайной одеждой и несколькими книгами в мягкой обложке. Дин вопросительно взглянул на Сэма, и Сэм покачал головой: по всей видимости, распятие не засекло ничего и в доме.
