- А князь?
- А вот это забота твоя.
* * *
Этот разговор, а особенно собственная слабость в этом разговоре подвигнула, наконец, Бобра как следует взяться за изучение ордынской политики Москвы.
Почему Михаил Тверской решился на столь отчаянный поступок? Каков вообще механизм подчинения русских княжеств Орде? Кто такой этот Мухаммед-Булак, утвердившийся в Сарае в этом (1370) году, и сколько он просидит - неделю? месяц? а может, год? или три?
Чтобы ответить на такие вопросы и не хлопать ушами перед Феофанычем, надо было вникнуть во все тонкости "великой замятии" ордынской и, прежде всего, уяснить, откуда взялся и что собой представляет этот пресловутый Мамай, о котором он постоянно слышит со времен Синей Воды, который никак не может надежно овладеть Сараем (еще тогда, в 1362-м, его отшвырнули от столицы, и до сих пор постоянно отшвыривают могучие заволжские претенденты), но постоянно на него покушается, и которого Москва боится больше всех.
По известиям, собранным Любой, он поднялся, выбился наверх в Крыму, еще при Джанибеке (убитом, как известно, в 1357 году), хотя был всего лет на пять старше Бобра. Он не только дослужился до чина темника, но сумел жениться на дочери Бердибека, Джанибекова сына, непонятно, правда, когда при Джанибеке или после, когда Бердибек уже стал ханом. После убийства Бердибека в 1359 году Мамай не исчез вместе с ним, он исчез лишь из Сарая, да и то ненадолго, обосновался в Крыму и, пока ак-ордынские, заволжские чингизиды резали друг другу глотки (Кульпе - Науруз, Наурузу - Хызр, Хызру - Темир-ходжа), за три года собрал силы, подобрал подходящего чингизида, Авдуллу, и в 1362 году, когда Бобер с Олгердом громили его западных соседей на Синей Воде, двинулся от Азака, своей главной базы, на восток и захватил Сарай. Правда, ненадолго. Но успел по всем правилам провозгласить Авдуллу ханом. И когда ак-ордынец Амурат вытеснил их из Сарая и вообще из-за Волги, Авдулла, сохраняя контроль над громадной территорией от Волги до Днепра, по-прежнему величал себя ханом и требовал себе (от русских прежде всего) дани.
Но и Амурат требовал! Этот-то как будто по всем правилам - он ведь в столице сидел.
Амурату, правда, приходилось тяжко. Вокруг него ошивалось еще несколько чингизидов, провозгласивших себя ханами: Мир-Пулад, Джанибек 2-й, Азиз. Эти требовали дани себе.
Русские послы, спешившие на каждый призыв из Орды, покорно и жалобно объясняли Амурату, что уже заплатили дань окаянному Авдулле; жаловались Авдулле, что заплатили окаянному Амурату; Азизу объясняли, что пришлось платить окаянным Авдулле и Амурату и т. д. и, пожалуйста, сначала сами разберитесь, кто из вас главный и чья это дань, в то время как ни тому, ни другому, ни следующему отдавать эту дань не торопились, терпеливо выжидая, кто же из них возьмет верх (а может и не возьмет?) и укрепится в Орде.
В конце концов, около 1364 года, Амурата пришили, однако Авдулла опять не смог обосноваться в Сарае. На ханский трон сел Азиз и держался на нем около трех лет, до 1367 года. Власть несколько стабилизировалась, русским пришлось кое-что платить Азизу. Но Авдулла сидел ближе, его мудрому советнику (Мамаю) вешать лапшу на уши было невозможно, потому приходилось платить и ему.
В 1367 году Азиз зарезал прибежавшего к нему за помощью, разбитого Бобром Пулад-Темира. Но в результате вспыхнувшей в связи с этим кровавой свалки погиб сам. Шансы Авдуллы снова поднялись. Но в Сарае он так и не поселился. Очевидно, тут немалую роль играло и то, что как ни могуч и умен был Мамай, ставленник его был слишком ничтожен, чтобы его могли поддержать какие-то силы за Волгой. За Волгой обреталось много гораздо более авторитетных чингизидов. Айбек-хан, Урус-хан, Хаджи-Черкес (этот, возможно, наиболее сильный, имел ставку в Асторокане) управляли своими вполне самостоятельными уделами, но называли себя ханами всей Орды и чеканили собственную монету. Именно Хаджи-Черкес не пустил Авдуллу в Сарай.
В такой обстановке, когда авторитет Авдуллы падал, Сарай оставался недоступен, а русичи в связи с этим давали все меньше денег, претензии Мамая к Москве росли и накапливалось раздражение. Что бы ни говорил тогда Феофаныч о равновесии и интересах крымских городов, никакие политические выгоды (да и были ли они достаточно существенны?) не могли возместить Мамаю прямых потерь от волокиты, устраиваемой Москвой с выплатой дани. Потому и утверждение Мамая в Орде с новым ставленником (пусть н ненадолго! хотя кто мог точно знать?) давало Михаилу явный шанс на ярлык.