Но территория станции меньше всего напоминала футбольное поле. Неровная, во вмятинах, усыпанная обломками скал, она неприятно наклонялась к внешнему краю.
По всему участку кто-то щедрой рукой разбросал будки с приборами, зеркала на массивных тумбах, ловушки космических частиц и фантастической формы сооружения, о назначении которых сразу трудно было догадаться.
— Решили, видимо, испытать нашу работоспособность, — снова заметил Кашкин. — Скучать не будем!
Гордон опять промолчал.
«Ну и держи свои впечатления про себя», — подумал Кашкин и радостно заорал:
— Приготовиться к посадке! С прибытием на Луну! Пассажирам надеть скафандры!
Гордон покосился на Кашкина, но протянул руку к пакету в багажной сетке.
Вихрелёт подошёл к мачте на краю площадки и, подняв снежную метель, осторожно сел.
Гордон и Кашкин надели скафандры. С таким же расположением застёжек и карманов, как у лунных, с такими же прочнейшими прозрачными шлемами.
Распахнув дверцу кабины, Кашкин вышел на порог, постоял секунду и прыгнул в снег. Он почувствовал, что у него словно развернулись крылья. Мягкий скафандр раздулся, как аэростат, и Кашкин пролетел метра на полтора дальше, чем рассчитывал. Не Луна, конечно, но считаться с поправочным коэффициентом при любом физическом усилии отныне придётся.
Гордон приземлился рядом, и они зашагали к станции.
Когда они вышли на возвышение, Кашкин огляделся и подумал, что защитную сетку не мешало бы поднять на метр, а то и на два. Если задует ветер, к тому же под гору, недолго и перелететь наподобие волейбольного мяча.
«Наверное, всё рассчитано, — успокоил он себя. — На самой, небось, грани. Риск, конечно, есть. Без риска вся затея ничего не стоит».
Ему вдруг стало весело. Захотелось побежать, слепить снежок и бросить в Гордона. Тот продвигался осторожно, словно на каждом шагу его подстерегала ядовитая змея или другая неведомая опасность.
Конечно, получить травму здесь проще простого. И вихрелёт отвезёт тебя вниз, а на Луну полетит кто-то другой, потому что в твоей зачётной книжке в графе «Практика на высокогорной станции» появится прочерк. Осторожность тут вроде дисциплины, по которой ставят баллы.
Помещение станции было вырублено в теле горы. Над входом нависал толстый козырёк. На Луне такие козырьки прикрывали от метеоритов; здесь, вероятно, защищали от скатывающихся сверху камней.
На стук кулаком в дверь никто не отозвался.
Кашкин принялся раскручивать штурвал рядом с дверью. Массивная плита на невидимых шарнирах стала медленно отходить.
«Чего они прячутся? — подумал Кашкин. — Могли бы и встретить».
Шлюзовая камера свободно вмещала двух человек. Наружная дверь закрылась, послышалось слабое шипение — скафандры стали «худеть», открылась вторая, внутренняя, дверь. Вошедшие очутились в комнате с закруглёнными углами. По стенам располагались шкафчики, циферблаты, краны, тьма всякого оборудования. В одном из углов возвышалось бюро с раскрытым журналом дежурств и высокой тумбой с вращающимся сиденьем. Салон. Рабочий кабинет. И одновременно — столовая. Посредине комнаты стоял обеденный стол, накрытый на четверых и окружённый четырьмя креслами.
— Ребята! — закричал Кашкин, отстегнув шлем. — Смена пришла. Где вы там?
Ответа не было.
Пока Гордон методически, по всем правилам освобождался от скафандра, Кашкин успел заглянуть в спальню, лабораторию, камбуз. Открыл дверь туалета и неизвестно зачем пустил воду из крана над раковиной.
Растерянная улыбка поползла по его лицу.
— Ты что-нибудь понимаешь?
Они ещё не перешли на «ты». Кашкин счёл момент подходящим.
Гордон подошёл к бюро. Он увидел на раскрытой странице дневника дежурств готовую запись о сдаче и приёме станции. Она была помечена сегодняшним числом: оставалось поставить подписи.
Из камбуза доносился аппетитный запах обеда.
— А может быть, — произнёс неуверенно Кашкин, — может быть, это входит в программу испытаний?
Среди практикантов ходили слухи, что для каждой пары стажёров подготавливался специальный сюрприз, чтобы посмотреть, как кандидаты в «лунатики» станут себя вести в неожиданной ситуации.
— Нужно допросить протоколиста, — быстро сообразил Гордон.
Он подошёл к неширокому раструбу, выступающему из стены, щёлкнул тумблерами «вопросы» и «ответы».
— Где Горышев и Дубровский? — громко спросил он.
«Горышев отправился ко всем чертям, — ответил протоколист. — Дубровский последовал за ним», — добавила машина после паузы.
— Что за чертовщина? — вытаращил глаза Кашкин. — Машина спятила!
— Когда ушли Горышев и Дубровский? — спокойно задал вопрос Гордон. Он говорил почти таким же ровным голосом, каким отвечала машина.
«Горышев — в 13:20. Дубровский — спустя десять минут».
Кашкин посмотрел на часы.
— За двадцать минут до нашего прибытия! Значит, они там, снаружи… Как же мы проглядели?
Он шагнул к входной двери.
Дверь не поддавалась. Кашкин сильнее дёрнул рукоятку. Тогда дверь произнесла:
«Застегнуть скафандр!»
Кашкин досадливо крякнул.
