— А наш скафандр она проколет шутя, — подтвердил Сун-лин. — Конечно, эта лёгкая ткань защищает от укусов всякой жалящей мелкой твари не хуже, чем тавтолона его толстая кожа. И мы отлично укрыты от главного врага — бактерий. Но перед дротиком…
Нгарроба пошевелил плечами, точно ощутил прикосновение к коже между лопатками.
Коробов почувствовал желание обернуться. Позади никого не было. Только в зарослях, шагах в пятидесяти, шевельнулись два-три тонких ствола.
Гарги подошёл к дереву, похожему на гигантский укроп. На нём не было листьев, ствол покрывала густая короткая хвоя.
— Никак не могу привыкнуть к здешней флоре, — сказал индиец, — хотя и понимаю, что растительность развивается так быстро от избытка углекислоты в атмосфере. Хотел бы я знать, из чего они делают свои дротики? Вряд ли из этого дерева. Хотя, если срезать прутья с верхушки…
— Из чего сделано древко, мы в своё время определим, — возразил Сун-лин. — Важнее узнать, что за камень идёт для наконечников. Порода мне неизвестна.
— Здесь вообще нет гор или выходящих на поверхность скал. Посмотрите!
Вокруг тянулась плоская равнина с озёрами, налитыми водой вровень с берегами. С запада картину обрамлял густой лес, похожий издали на сплетение колючей проволоки. Над сплошной синей чащей вздымались отдельные гиганты с ветвями, расходящимися как растопыренные пальцы. Каждый «палец» заканчивался новым пучком ветвей.
На востоке виднелось несколько невысоких холмов с мягкими, размытыми очертаниями.
Произведя фотосъёмку, путешественники направились к ракете.
Разговор вертелся вокруг дротика и возможной встречи с людьми Венеры. Чем она кончится?
— Собственно говоря, — сказал Нгарроба, — у нас тоже есть оружие, — он сжал дротик в руке, — такое же, как у них.
— Во-первых, оно в единственном числе, — возразил Гарги.
— А во-вторых, вы его не примените, — заметил Сун-лин.
— Да, действительно, — согласился вице-президент Африканской академии наук. — Разве уж в самом крайнем случае.
Коробов вынул заряженный пистолет и стал передвигать рычажок.
— Убавляете разряд?
— Не собираюсь же я их убивать, — пожал плечами Коробов. — Как вы полагаете, двадцатой доли того, что получил тавтолон, достаточно?
— Это порция для быка.
— Неизвестно, может быть, человек Венеры сильнее.
— Надо поскорее обследовать эту часть планеты! Ведь до сих пор экспедиции высаживались главным образом в экваториальной зоне и у полюсов. А средние широты посещались только дважды. И то шестая экспедиция была неудачной. Заболел Томпсон — и всем пришлось вернуться.
— Отдохнём на базе — и в путь!
— Один из нас, — объявил Коробов, — должен находиться всё время в ракете.
— Только не я, — быстро сказал Нгарроба.
— Кому повезёт. Я согласен на жребий.
— Да уж, действительно, кому повезёт, — рассмеялся Сун-лин. — Тому, кто пойдёт в патруль, или тому, кто, может быть, повезёт на Землю сообщение, что патруль пропал.
— Ракету надо будет подготовить к старту. Так, чтобы отправить её мог один человек, — заметил Коробов.
— Интересная, чёрт возьми, восьмая экспедиция! — лицо Нгарробы сияло. — Вы знаете, я чуть было не попал в седьмую. Но задержался на Марсе, и мне оставили место в восьмой. А я тогда так огорчался: у нас вышла из строя ракета. Пока пригнали запасную, экспедиция на Венеру уже ушла. Всё-таки мы ещё сильно зависим от астрономов с их расчётами.
— Да, регулярного сообщения с планетами пока нет.
— На Луну, положим, ракетный мост работает.
— Ну, Луна…
Переговариваясь, они шагали по скользкой, разъезжавшейся под ногами почве, обходя озёра, озёрца и бесконечные языки заливов. Мелкие лужи кишели всякой тварью, напоминавшей то живые булавки, то плавающую дробь, то зелёные снежинки.
Часов через шесть они вышли к подножию холма, на котором на выдвинутых из туловища ногах стояла горизонтально ракета.
— Отдых, — скомандовал Коробов.
В ракете было сухо и уютно. Путешественники с удовольствием сняли скафандры и улеглись в мягких креслах, легко превратившихся в постели.
«Утром» — по земным часам, измерявшим время в ракете, — после завтрака пришло время решать, кому идти в патруль.
Нгарроба так волновался, что на него жалко было смотреть.
— Ваш темперамент, — заметил Гарги, — какой-то пережиток прошлого.
— А я думаю, — быстро возразил африканский учёный, — что и через тысячу лет люди будут волноваться. Иначе не стоит жить. Я не верю в бесстрастных людей.
— Вы, Гарги, тоже нервничаете, — заметил Коробов.
— Ну, а спокойствие Сун-лина — обыкновенная выдержка, — возразил индиец. — Кто же не волнуется? Вы?
— Я первый раз встречаюсь с разумными существами на другой планете, — парировал Коробов. — Простительно и поволноваться. Итак, кто наберёт больше очков, тот идёт в патруль. Я начинаю.
Он вынул пожелтевший кубик, игральную кость времён Древнего Рима — музейную вещицу, которую ему дала на память дочь.
— Четыре, — объявил Сун-лин, глядя на подкатившуюся к нему кость.
Нгарроба долго тряс кубик в ладони, наконец бросил на гладкий стол.
— Пять! — закричал он. — Пять!
Китаец кинул кость. Вышла тройка.
