Стоило ему только захотеть, и он мог нажать кнопку «повтор» в блок-универсале и прослушать записанные на тончайшем волоске утренние наблюдения или продиктовать свои мысли, потом машинка-автомат всё аккуратно перепечатает. Мог прослушать любую лекцию, даже ту, что читалась неделю назад или год, мог делать ещё тысячу вещей.
Не мог только прикасаться к кнопкам на пульте управления.
О, эти кнопки, высмеянные в юмористических журналах, кнопки, окружающие человека от раннего детства до глубокой старости. «Долой кнопки!» — правильное, прогрессивное движение, за ним, несомненно, будущее. Игорь мог убедиться сегодня, как хорошо и приятно летать, не думая ни о каких кнопках. Но как хотелось ему сейчас в кресле положить пальцы на клавиши управления и почувствовать, что огромный корабль подчиняется самому лёгкому их нажатию. Увы, дотрагиваться до кнопок ему разрешается лишь во время тренировочных полётов, которые для того и устраиваются, чтобы пилоты не разучились обращаться с самолётом. А ведь он любил управлять машинами, это, собственно, и заставило его выбрать профессию водителя воздушных лайнеров. Но, если признаться честно, скучной стала эта профессия, не доставляет она ему того удовольствия, как прежде.
Прохаживаясь, Игорь остановился у входа в один из салонов. В углу сидел высокого роста человек и, глядя задумчиво на блок-универсал, едва заметно шевелил губами. Разговаривал с кем-нибудь, а, быть может, работал. Ближе к дверям несколько пассажиров вели беседу. Разговор шёл преимущественно на местные темы: о памятнике комсомольцам-зачинателям освоения Сибири, об отоплении Камчатки за счёт тепла Земли. Кто-то упомянул, как и следовало ожидать, про Якутский рудник-автомат.
Это дало повод одному из собеседников, розовощёкому юноше, заявить, что использование природных руд уже устарело. Давно пора месторождения создавать искусственно.
— Вам мало изменений на поверхности планеты, — улыбнулся пожилой пассажир, — вы хотите и глубины Земли переделать?
— А почему бы нет? — удивился юноша.
Его собеседник ответил не сразу.
— Третьего дня я разговаривал с одним… гм, тоже довольно молодым человеком — пассажир чуть усмехнулся, — и он мне объяснил, что человек может получать всё, что ему угодно, из чего угодно. Например, из обыкновенного булыжника — железо, золото или колбасу. Для этого просто нужно, — он так и сказал «просто», — расщепить атомы на составные части и сложить из этих частей новые атомы.
— Увлекательнейшая идея! — немедленно откликнулся юноша. — Вы знаете, это называется «всё из всего».
— Их много, этих увлекательнейших идей, — снова усмехнулся пожилой пассажир. — Но вот вопрос, какой отдать предпочтение? Какую из них осуществлять сегодня?
— Ту, реализация которой сегодня выгоднее обществу, — вмешался вдруг пассажир, сидевший в углу. — Словом, делать то, что целесообразнее.
— А что считать целесообразным? — тотчас же накинулся на него юноша. — Каков критерий?
— Ну, например, затраты человеческого труда. Это, конечно, прежде всего. Потом — затраты энергии. И не вообще, разумеется, а с учётом общего её баланса в данное время. Затем — сложность и дальность транспортировки. Да мало ли что ещё…
— О, — несколько разочарованно протянул юноша, — вы, я вижу, из тех, кто учитывает всё на свете.
— Сотрудник Планового бюро, — поклонился с лукавой улыбкой пассажир. И, помедлив, добавил:
— Вы ведь знаете, мы не скупимся на любые эксперименты — сколько угодно смелые и самого большого масштаба. Но… — он оглядел собеседников, как бы желая убедиться, интересует ли их эта тема, и продолжал: — Когда речь идёт о нормальной эксплуатации, тут слово берёт математика. Возьмите, к примеру, плотину через Берингов пролив с её насосами, перекачивающими воды Тихого океана в Арктику. С современной точки зрения это сооружение не так уж совершенно. В самом деле, вдумайтесь хорошенько: чтобы поддерживать тёплый климат в Северном полушарии, нужно добыть урановую руду, извлечь из неё расщепляющиеся материалы, доставить их к плотине и загрузить камеры генераторов. Конечно, почти всё это делается автоматически, но почти, а не всё. В этом отношении Якутский рудник-автомат стоит на более высокой ступени. Однажды запущенный, он будет работать 51 год без всякого вмешательства человека. А вот наш самолёт, — неожиданно закончил он, — во многом устарел.
Девушка с русыми косами, в лёгком платье, внимательно слушая разговор, оглядела внутренность салона.
— Я имею в виду не удобства для пассажиров и не лётные качества, — чуть улыбнулся сотрудник Планового бюро. — Но обращали вы когда-нибудь внимание на пилота?
Игорь невольно вздрогнул. Он даже отодвинулся вглубь коридора.
— Пилота? — переспросила девушка. В голосе её прозвучало лёгкое удивление. — Но ведь он сидит где-то там в своей кабине. Он невидимка.
