Забытый Полдень полностью

Писатель Виктор Степанович Сапарин снова ведёт нас на планету загадок. «Возвращение круглоголовых» является продолжением другого написанного им рассказа, «Небесная кулу». В том рассказе учёные, прилетевшие на Венеру с Земли, догадываются о существовании разумных обитателей этой планеты по дротику, найденному в теле гигантского ящера — кулу.

Люди Венеры, именующие себя «коу», находятся на первобытной ступени развития. Племя, которым управляет старик Хц, совершает нападение на экспедицию, чтобы истребить «круглоголовых», «небесных коу». Захваченные врасплох, космонавты с трудом избавляются от опасности и улетают на Землю. Из всего племени только юноша Лоо жалеет об отлёте круглоголовых. Пробуждающийся разум Лоо беспокойно ищет знания, властно ведёт его к людям Земли. Что случилось дальше, вы прочитаете на этих страницах.

Кулу закричала так, что у всех зазвенело в ушах. Она словно звала подмогу с неба, а потом выпустила ослепительный хвост, на который больно было смотреть. Даже старому Хц стало страшно. Что касается остальных, то все присели, выронив из рук летающие жала. Быр, самый сильный, охватил голову перепончатыми лапами и зажмурился. Это было так же страшно, как тогда, когда кулу впервые появилась из облаков. Тогда охотники попрятались в воду и долго боялись высовывать головы. Только Лоо стоял во весь рост, с широко открытыми глазами.

Но тут кулу исчезла в облаках. Её громкий плач сначала ещё был слышен, багровое пятно светилось, бледнея на облачном небе, потом всё пропало. Охотники вскочили и, издавая крики ликования, принялись приплясывать. Победа! Пришельцы — круглоголовые — испугались хитрых, смелых, сильных охотников стада Хц. А небесная кулу, о толстую кожу которой ломались самые острые летающие жала, всё-таки была ранена; потому она и кричала.

Они ещё некоторое время ходили по холму, на котором стояла кулу, и разглядывали следы, отпечатавшиеся на влажной почве. В том месте, которого коснулось дыхание небесной кулу, бурая земля спеклась и стала твёрдой, как камень. Охотники подобрали свои летающие жала. Хц, к своему удивлению, нашёл даже то жало, что стащили круглоголовые; он узнал его по насечкам на древке. Вероятно, дикие пришельцы со страху обронили его.

Вдруг Хц увидел в руках Лоо блестящую кость. Это была та кость, которая метала молнии, когда ею размахивал один из круглоголовых. Лоо уже пытался один раз завладеть ею, но она укусила его. Теперь он опять вертел её в руках.

— Волшебная кость, — сказал Лоо.

— Дай, — приказал Хц.

Но Лоо не спешил расставаться с находкой.

— Дай, — повторил Хц и длинной своей лапой ухватился за кость.

Лоо, вместо того чтобы разжать пальцы, потянул кость к себе. Он был сильнее.

— Ха! — раздался всеобщий возглас ужаса. Никто никогда не пускал в ход силу против Хц.

Быр бросился к Лоо, чтобы отнять кость. Синяя молния блеснула ему навстречу. Быр упал. Молния задела ещё двоих из стада.

Пальцы Лоо ослабли, и Хц выдернул кость. Он тихонько погладил её, чтобы она не сердилась больше, и приказал всем собираться. Однако прошло довольно много времени, прежде чем Быр сумел стать на ноги. Дрожь прошла по его телу, мышцы словно просыпались от глубокого сна.

По дороге к Большим пещерам Лоо всё время оглядывался в сторону холма. Это раздражало Хц. Вообще поведение Лоо вызывало у него острое недовольство. Лоо прервал речь, которую Хц держал к сородичам, когда узнал, что появились круглоголовые. Потом он самовольно вышел из кустов, хотя Хц приказал всем охотникам сидеть в засаде. И вот опять!

Хц рассказывал, как прогнали круглоголовых.

Когда пришли к Большим пещерам, Хц принялся рассказывать, как прогнали круглоголовых. Он жестикулировал, изображал крайнее презрение, описывая круглоголовых, и выпрямлялся с гордым видом, когда речь шла о подвигах охотников. Показывая, как охотники сидели в засаде, он оттопыривал клапаны носа и жадно втягивал в себя воображаемые запахи. Потом делал скачок вперёд и взмахивал рукой, словно кидал летающее жало.

Лоо, конечно, не утерпел и снова вмешался.

— Небесная кулу, — бормотал он. — Небесные коу.

Хц хотел оборвать его, но раздумал и промолчал: пусть все смотрят. Пусть увидят, какой это жалкий невежда.