Индоевропейскую параллель данного представления мы видим в армянской мифологии. Седьмым потомком родоначальника армян Хайка был Арай Прекрасный. В него влюбилась Шамирам, жена ассирийского царя Нина. Когда Арай отказался стать возлюбленным царицы, она пошла на него войной и убила его. «Шамирам приказывает перенести его труп в терем своего дворца и говорит: «Я скажу богам, чтоб они лизали его раны, и он оживет». Когда же труп стал разлагаться в тереме, она приказала тайком бросить его в глубокий ров и зарыть. А одного из своих любовников, мужа подходящего, она обряжает и распускает слух, будто боги лизали раны Арая и воскресили его. Она держит (любовника) в секрете и не показывает никому из его знакомых. Таким образом царица Шамирам распространяет слух об Аралезах»{437}. Эти мифические существа известны в армянском фольклоре также под названиями аралез, иаралез, арлсз, имя которых, по мнению Н. О. Эмина, означает «беспрерывно лижущий»{438}. Исследователи отмечают: «Из описания Езника видно, что армяне представляли Аралеза подобным собаке или происходившим от собаки и что будто он жил вместе с небесными невидимыми силами»{439}. Они лизали раны павших в боях храбрых воинов и тем снова оживляли их. Вера в их могущество была настолько сильна в Армении даже после принятия христианства, что, когда в 348 г. царь Вараздат коварно убил Мушенга, его семья не стала хоронить его, а вместо этого пришила отрубленную голову к туловищу и вынесла труп на крышу башни в полной уверенности, что, поскольку покойный был храбрым воином, аралазы спустятся и воскресят его.
Образ небесной собаки восходит к эпохе если не индоевропейской, то, во всяком случае, индоиранской общности и встречается уже в индийской Атхарваведе I тысячелетия до н. э., один из гимнов которой специально посвящен небесному псу:
Согласно индийским комментаторам, это заговор на исцеление раненного в бок или парализованного человека, что сближает функции ведийского небесного пса с армянскими аралезами. Указание в первом четверостишии на то, что он летает по воздуху, предполагает наличие у него крыльев. Отнесение рождения чудесной собаки к водам находит свое соответствие в триединой, в том числе и рыбьей, сущности иранского Сэнмурва. Хоть небесный пес не назван по имени, индийская мифология знает только трех собак — уже неоднократно упоминавшихся двух собак Ямы и Сараму — собаку верховного бога Индры. Вероятно, одной из них и был посвящен данный гимн. Калаканджи, с которыми вместе упоминается этот пес, — это некоторые асуры, которые поднялись над землей и превратились в звезды. То, что заговор обращен одновременно к обожествленным звездам и небесному псу позволяет предположить, что и последний вполне мог представляться древним индийцам в виде созвездия.
