В этой связи хотелось бы обратить внимание на один чрезвычайно важный в контексте нашего исследования аспект, который обычно ускользает от внимания египтологов. В своей ипостаси созвездия Орион-Осирис в древнеегипетской литературе именуется Саху, как мы только что видели в предпоследнем анализируемом фрагменте «Книги мертвых». В другой ее главе CLIX он прославляется умершей в качестве «могущественного отца своего, а именно Саху»{288}, а еще один фрагмент данного сочинения подчеркивает некую особенную святость данной ипостаси Осириса. В нем умерший так формулирует свое желание: «…да узрю я ладью Сектет священного Саху, проплывающую по небосводу; да не прогонят меня с глаз владыки Дуата»{289}. Поскольку все боги были для египтянина священными, особое подчеркивание этого качества у Осириса в его ипостаси Ориона должно было иметь весомое основание. Следует отметить, что жители долины Нила рассматривали человеческую природу как сочетание девяти компонентов, часть из которых была смертна, а часть бессмертна. Помимо физического тела египтяне утверждали наличие у человека таких элементов, как ка (данный термин обычно переводится как «двойник», хоть существует достаточное количество других толкований), ба (обычно переводится как «душа»), аб (сердце), тени, ху (души духа), сехем (силы), имени и саху. Точное значение многих из этих терминов определить затруднительно, и на настоящий момент мы лишь в самых общих чертах можем представить себе древнеегипетские воззрения на сущность человеческого естества, которое к тому же достаточно сильно отличается от современных представлений. Особый интерес у нас вызывает последний компонент, а именно саху. Обычно оно понимается египтологами как некое духовное тело, служащее обителью души. Оно развивается из физического тела, но не само по себе, а благодаря особым ритуалам, которые совершались жрецами после смерти человека при бальзамировании мумии. Так, например, глава I Б «Книги мертвых» носила следующее название: «Глава, позволяющая саху войти в Дуат (т. е. Загробный мир) в день погребения, когда надлежит произнести следующие слова:…». После совершения соответствующих священных обрядов саху достигало такой степени знания, могущества и славы, что становилось вечным и более не подверженным разложению. Как полагал Э. А. У. Бадж, одна или несколько душ умершего, его разум и жизненная энергия вновь объединялись в саху, но уже на совершенно ином уровне. В данном качестве оно возносилось на небеса, могло общаться с богами и жить вместе с другими блаженными душами. О значимости отдельных элементов человеческой сущности в сравнении друг с другом мы можем косвенно судить по распределению между ними частей жертвы: «Мясная туша разделана для твоего ка, о писец Небсени, и грудь (или сердце) животного предложена твоему саху»{290}. Понятно, что сердце обладало большей символической значимостью, чем туша, и, по всей видимости, такое же иерархическое соотношение существовало и между посвящаемыми им элементами. В некоторых заупокойных текстах интересующий нас термин употреблялся в значении «мумия», «священные останки»{291}. Из разбросанных по тексту «Книги мертвых» намеков следует, что данное тело умерший получает в восточной части неба: «Она (богиня. — М. С.) направляет меня в восточную часть неба, где каждый день восходит и прославляется Ра (египетский бог солнца. — М. С.); и я поднимаюсь и держу туда путь, и я обретаю духовное тело (сах), подобно богу..»{292} В другом месте умершая так говорит о своем новом небесном рождении: «.. я была рождена у врат звезды Сопдет (Сотис), которая огромными шагами движется впереди всех по небесному пути Ра день за днем»{293}. В третьем месте от имени умершего высказывается следующая просьба: «Я есть духовное тело (сах), и потому позвольте мне возродиться к жизни и присоединиться к тем, кто следует за Великим Богом»{294}. С последним пожеланием следует сопоставить похожее из другого места данного сочинения: «Да обрету я способность вставать и садиться, и да войду я в дом тела его, которое, вот, стало, одним из звездоподобных богов Осириса..»{295}Упоминание Большой Медведицы и «звезд, которые никогда не заходят» в качестве направляющих по правильному пути душу умершего в главе ХСVIII «Книги мертвых» также указывает на то, что душа находилась в северной части небосвода. Все эти сопоставления показывают, что саху было не просто духовным телом умершего, а пребывало среди звезд. В пользу этого говорит и постоянное отождествление умершего самого себя с Осирисом, красной нитью проходящее по всей «Книге мертвых». С другой стороны, в свое время Э. А. У. Бадж отметил, что изготовление мумии в Египте также называлось саху, и именно такое имя было у Осириса, когда он стал господином загробного мира Дуата{296}. Данное обстоятельство позволяет предположить, что созвучие Саху-Ориона и саху-духовного тела умершего не есть случайность, а имеет под собой глубокие мифологические корни.
