Наконец в двадцать три года Лайнус вернулся в Чёренгорб. Как выросла его baigneur! Тринадцать лет, а такая высокая. Рыжие волосы, длиннее которых он не видел. Какое-то время он робел перед Джорджианой: она так изменилась, что пришлось заново ее узнавать. Но однажды, когда он фотографировал рядом с бухтой, она появилась в его видоискателе. Сестра сидела на краю черной скалы, лицом к морю. Морской бриз развевал ее волосы, руками она обхватила колени, ее ноги были босыми.
Лайнус едва мог дышать. Он моргнул и продолжил наблюдать, когда она медленно повернула голову и посмотрела прямо на него. Другие модели не умели скрыть осведомленности во взоре, но Джорджиана оставалась совершенно безмятежной. Она словно смотрела не в камеру, а прямо ему в глаза. Точно таким же сочувственным взглядом она глядела, как он плачет, много-много лет назад. Не раздумывая, он нажал на кнопку камеры, заключая в плен ее совершенное лицо.
Лайнус осторожно достал фотографию из кармана пиджака. Бережно, ведь карточка уже старая, с потрепанными краями. Последние лучи солнца почти скрылись, но, если держать ее под правильным углом…
Сколько раз он так сидел и смотрел на нее, изучал, после того как сестра исчезла? У Лайнуса сохранился единственный снимок, ведь после бегства Джорджианы кто-то — мать? Аделина? одно из их доверенных лиц? — прокрался в его темную комнату и украл негативы. Осталась только эта карточка, и то лишь потому, что Лайнус никогда с ней не расставался.
Но сейчас ему дарован второй шанс, и Лайнус его не упустит. Он больше не ребенок, а хозяин Чёренгорба. Мать и отец лежат в могилах. Остались лишь надоедливая жена и болезненная дочь, но кто они такие, чтобы стоять у Лайнуса на пути? Он ухаживал за Аделиной, чтобы наказать родителей за бегство Джорджианы, и помолвка нанесла им такой жестокий последний удар, что присутствие этой женщины в его доме казалось невысокой платой. Так было. И так будет. На нее легко не обращать внимания. Он — хозяин и получит то, что хочет.
Элиза. Он позволил ее имени слететь с губ и застрять в завитках бороды. Его губы дрожали, и он плотно сжал их.
Он собирался сделать ей подарок. Подарок на день рождения. Она будет благодарна. Он знал, что она полюбит подарок, как она могла не полюбить то, что когда-то так любила ее мать?
Кассандра шагнула в ворота и вновь поразилась странной тяжелой тишине, которая окутала дом. Она чувствовала нечто, что назвать не могла. Странное ощущение тайного сговора. Как будто, входя в ворота, она подписывалась под соглашением, правил которого не знала.
В этот раз она пришла раньше, чем в прошлый, и искорки солнечного света еще мерцали в саду. Садовник должен был явиться не раньше чем через пятнадцать минут, так что Кассандра положила ключ обратно в карман и решила немного осмотреться.
Узкая каменная тропинка, почти сплошь заросшая лишайником, вилась перед домом и исчезала за углом. Заросли сбоку были густыми, и ей пришлось отвести их от стены, чтобы пройти.
Сад чем-то напоминал ей задний двор дома Нелл в Брисбене. Не столько растениями, сколько настроением. Двор Нелл всегда был путаницей лоз, живых изгородей, трав и ярко окрашенных однолетников. Узкие бетонные тропинки вились через заросли. Совсем не то что другие пригородные задние дворы с их выжженной травой и редкими иссохшими розовыми кустами, посаженными внутри выкрашенных белой краской автомобильных шин. Кассандра дошла до задней стены дома и остановилась. Густая путаница колючек, по меньшей мере три метра высотой, загораживала тропу. Кассандра подошла ближе и вытянула шею, чтобы разглядеть, что сверху. Заросли были однородными, высокими, словно растения сами образовал стену.
Кассандра прошла вдоль изгороди, легонько ведя пальцами по зазубренным листьям плюща. Продвигалась она медленно, растения доходили до колен и на каждом шагу угрожали ее опрокинуть. Посередине Кассандра заметила прореху в колючках, небольшую, но вполне достаточную, чтобы разглядеть: свет сквозь нее не льется, значит, там расположено что-то плотное. Стараясь не уколоться о шипы, Кассандра просунула ладонь и наклонилась так, что изгородь поглотила руку до самого плеча. Ее пальцы заскребли по чему-то твердому и холодному.
Если судить по влажным зеленым пятнам на кончиках пальцев, это была каменная стена, покрытая мхом. Кассандра вытерла руку о джинсы, вынула из заднего кармана документы на право собственности и открыла карту. Дом был нарисован четко, небольшой квадрат в передней части участка. Однако, если верить карте, до задней границы собственности еще далеко. Кассандра вновь сложила карту и убрала ее. Если карта не врет, эта стена — часть владения Нелл, а не его граница. Она принадлежит Клифф-коттеджу, как и то неведомое, что находится за ней.
