— Да-да, и розы, я вижу. Как мило с твоей стороны, Элиза. — Роза протянула букет Ньютону. — Попроси миссис Хопкинс найти вазу.
— Мне столько надо тебе рассказать, Роза, — сказала Элиза. — Ты никогда не угадаешь, что случилось. Один из моих рассказов…
— Боже праведный! — засмеялась Роза. — Я даже до входной двери не успела дойти, а моя Элиза уже начала рассказывать волшебные сказки.
— Перестань утомлять кузину, — резко сказала тетя Аделина. — Розе надо отдохнуть. — Она взглянула на дочь, и ее голос неуверенно дрогнул. — Подумай, не прилечь ли тебе.
— Конечно, мама. Я собираюсь сразу же лечь спать.
Перемена была едва заметной, и все же Элиза ощутила ее. Было что-то непривычно робкое в предложении тети Аделины, а ответ Розы, казалось, прозвучал не так кротко, как обычно.
Элиза все еще размышляла об этой еле уловимой перемене, когда тетя Аделина направилась в дом, а Роза наклонилась и прошептала на ухо Элизе:
— Поднимайся наверх, дорогая. Мне так много надо тебе рассказать.
И Роза рассказала. Она живо описала каждый миг, проведенный в обществе Натаниэля Уокера, и, более нудно муки каждого мига, проведенного без него. Эпическое повествование, начавшись утром, продолжалось день и ночь. Вначале Элиза смогла изобразить интерес — разумеется, ей и было интересно, поскольку чувств, которые описывала Роза, сама она никогда не испытывала, — но по мере того, как дни в рассказе Розы шли и сливались в недели, Элиза заскучала. Она пыталась заинтересовать Розу чем-нибудь еще — визитом в сад, историей, которую только что написала, и даже походом в бухту, — но Роза готова была слушать лишь рассказы о любви и терпении. Особенно свои собственные…
Так и вышло, что, пока время двигалось к середине зимы, Элиза все чаще стремилась в бухту, тайный сад, коттедж. В те места, где она могла исчезнуть, где слуги дважды подумали бы, прежде чем побеспокоить ее своими надоевшими известиями, постоянно одними и теми же: мисс Роза требует немедленного присутствия Элизы в связи с вопросом крайней важности. Элиза притворялась, что не видит преимуществ одного подвенечного платья перед другим, но Роза, похоже, не уставала мучить ее.
Элиза говорила себе, что все уладится, что Роза просто очень возбуждена: она всегда любила моду и украшения, а сейчас ей выпал шанс сыграть сказочную принцессу. Элизе надо потерпеть, и все между ними станет по-прежнему.
Вновь начался новый год, настала весна, птицы вернулись из теплых краев. Натаниэль приехал из Нью-Йорка, сыграли свадьбу, и, не успела Элиза опомниться, как уже махала рукой вслед карете, на которой Ньютон увозил счастливую пару в Лондон, к кораблю в Европу.
Позже, той же ночью, лежа в своей постели в унылом доме, Элиза остро ощутила отсутствие Розы. Знание пришло ясно и просто: Роза никогда больше не придет к ней в комнату ночью, а Элиза не придет к Розе. Они больше не будут лежать рядом, хихикать и рассказывать истории, пока весь дом спит. Для новобрачных приготовили особую комнату в дальнем крыле дома, большую, с видом на бухту, куда более подходящую для женатой пары. Элиза повернулась на бок. В темноте она наконец осознала, как невыносимо будет понимать, что Роза находится под одной с ней крышей, и все же не иметь возможности отправиться к ней.
На следующий день Элиза пошла на поиски тети и нашла ее в утреннем салоне, где та сидела за узким столом и писала письма. Тетя Аделина сделала вид, что не замечает племянницу, но Элиза тем не менее заговорила:
— Тетя, можно, я кое-что достану с чердака?
— Кое-что?
Тетя Аделина была по-прежнему поглощена письмом, которое сочиняла.
— Мне нужны только стол и стул, и еще кровать…
— Кровать?
Темные глаза сузились, скользнули в сторону и встретились с глазами Элизы.
В ночной тиши Элиза ясно поняла, что лучше изменить себя, чем пытаться латать дыры, порожденные решениями других.
— Теперь, когда Роза замужем, мне кажется, что я не так уже нужна в доме. Я могла бы переехать в коттедж.
Элиза не слишком-то надеялась: от отказов тетя Аделина получала особое удовольствие. Она смотрела, как тетя старательно подписывает письмо, чешет острыми ногтями голову пса. Губы Аделины растянулись в гримасе, которую Элиза приняла за улыбку, хоть и слабую, затем тетя встала и позвонила в колокольчик.
В первую ночь на новом месте Элиза сидела у окна наверху и смотрела, как океан набухает и опадает под искрящимся светом луны, точно огромная капля ртути. Роза за морем где-то по другую его сторону. Ее кузина вновь отправилась в путешествие, а Элиза осталась дома. И все же когда-нибудь и она отправится в собственное странствие. Журнал не много заплатил за ее волшебные сказки, но если она продолжит писать и будет копить, скажем, год, то определенно сможет позволить себе путешествие. И конечно, есть еще брошь с цветными камнями. Элиза никогда не забывала мамину брошь, спрятанную в камине Суинделлов. Когда-нибудь, как-нибудь она непременно ее вернет.
