Девочка знала, что так зовут маму, и все же мама ничего не ответила.
— Я знаю, что не должна приходить.
У дамы был серебристый голос, как паутинка, до которой девочка любила дотрагиваться пальцами.
— Тогда почему ты пришла?
Дама протянула ей сверток, но мама не взяла его. Она еще крепче сжала девочку.
— Мне ничего от тебя не надо.
— Я принесла его не тебе. — Дама положила сверток на скамейку. — А твоей маленькой девочке.
Нелл вспомнила, что в свертке лежала книга волшебных сказок. Позже между мамой и папой вышла размолвка: она требовала выкинуть книгу, он согласился, забрал ее, но не выбросил. Папа хранил ее в студии вместе с потрепанным «Моби Диком». Иногда он читал книгу Нелл, когда она сидела с ним, пока мать болела и ни о чем не подозревала.
Взволнованная воспоминанием, Нелл снова погладила обложку. Книга оказалась подарком Элизы. Она осторожно раскрыла ее на месте, где шестьдесят лет лежала шелковая закладка, темно-сливовая, чуть-чуть растрепанная, с расплетающимися нитями. Закладка отмечала сказку «Глаза старухи». Нелл начала читать о юной принцессе, которая не знала, что она принцесса, и отправилась через море к земле потерянных вещей, чтобы вернуть старухе пропавшее зрение. Сказка была смутно знакомой, как и положено любимой детской сказке. Нелл переложила закладку на другую страницу, закрыла книгу и поставила на подоконник.
Но тут же нахмурилась и наклонилась ближе. В корешке, там, где прежде лежала закладка, зияла щель.
Нелл снова открыла книгу, страницы снова раскрылись да «Глазах старухи». Она провела пальцем по внутренней стороне корешка…
Страниц не хватало. Немного, всего пять или шесть, почти незаметно, и все же не хватало.
Листы были аккуратно вырезаны под самый корешок. Быть может, перочинным ножом? Никаких рваных краев.
Нелл проверила номера страниц. После пятьдесят четвертой шла сразу шестьдесят первая.
Щель зияла как раз между двумя историями…
