Без сомнений, Пирсон и сам понимал, что, занимая место Сперджена, он вступает на территорию совершенно иной традиции. Позже, размышляя над теми условиями, которые ему были поставлены по приезде в Лондон, он писал: «Мне предстояло проповедовать перед огромным собранием людей, которые привыкли к совершенно иному пониманию как Писания, так и традиции ранней апостольской церкви» 281. Описывая свое первое впечатление от церкви «Метрополитан табернакл», Пирсон отметил: «Здесь нет ничего, что могло бы отвлечь ум от простоты поклонения и Евангелия… Регент ведет общее пение, даже не используя корнет. Затем следуют молитва, хвала, чтение Слова Божьего, простое объяснение евангельских истин. Эти средства благодати мистер Сперджен использовал на протяжении всей своей жизни» 282.
Эта похвала табернакловской простоты может ввести нас в заблуждение: из нее совсем не следует, что ее автор понимал, какое богословие стояло за этой простотой. Вскоре после появления Пирсона было сделано существенное
В дневнике 2 января 1892 года Пирсон записал: «Вот уже три месяца пребываем в состоянии духовного здоровья и счастья. Все открыты, приветливы и податливы. Пятьдесят душ присоединилось в декабре; многие хотят встретиться со мной и побеседовать. После бого-
служения в „Табернакле“ проходят встречи с большим количеством людей. Молитвенные собрания вызывают неподдельный интерес» 283. На данном этапе Пирсон еще не призывает своих слушателей публично заявить о своей вере сразу же после евангелизационной проповеди, но позже он к этому придет. В 1909 году, спустя шестнадцать лет после своего первого визита, он вновь проповедовал в «Табернакле», после чего в письме своим детям он написал:
«Было настолько очевидно, что сила Святого Духа присутствует с нами, что у меня возникло побуждение испытать слушателей. Когда я попросил встать тех, кто был готов принять спасение, предлагаемое в Евангелии, сначала встали несколько человек, затем к ним стали присоединяться и другие, пока в огромном зале не осталось ни одного сидящего человека. Эмоции были накалены до предела. Позже служители церкви попросили меня провести целую серию подобных богослужений» 284.
Эти богослужения так и не были проведены, потому что Пирсон больше не смог приехать в Великобританию вплоть до своей смерти в 1911 году.
Как уже было отмечено, Фуллертон считает, что, когда Томас Сперджен заменил Пирсона, в церковь вернулся подлинно спердженовский дух. Можно было бы предположить, что сын продолжит традицию своего отца. К сожалению, этого не произошло. У Томаса Сперджена была простая евангельская вера, он любил живопись и поэзию и, подобно своему отцу, обладал даром воображения и хорошим чувством юмора. Фуллертон утверждает, что в своих проповедях Томас блестяще использовал иллюстрации и короткие истории. Однако, он не мыслил теми богословскими понятиями, которые были сущностью служения его отца. В действительности, он не перенял подлинно спердженовского духа. Именно Томас ввел новую традицию благовестия в «Табернакле», ту традицию, которой следовал и сам Пирсон. И на того, и на другого повлияли Д. Л. Муди и А. Д. Сэнки, которые в 1870-х годах открыли новую эру в методах проповеди Евангелия, а после смерти Сперджена стали, вне всяких сомнений, самыми известными фигурами в англоязычном евангельском мире.
В октябре 1892 года, когда Томас Сперджен заменял Пирсона на время поездки последнего в Америку, он провел в «Метрополитан табернакле» евангелизационную кампанию с участием Муди. В ноябрьском выпуске «Суорд энд трауэл» сообщалось об успехе этой кампании («несколько сотен человек заявили о том, что приняли Христа и обрели спасение»), но ничего не было сказано по поводу нового метода благовестия, который Ч. Х. Сперджен никогда не одобрил бы. Чтобы составить себе представление об этом методе, обратимся к словам очевидца, Е. Дж. Пул-Коннора. Книга, в которой содержится его рассказ, не переиздавалось с 1941 года, поэтому мы приводим его целиком:
