Зачарованная полностью

Кайя заметила, как Ройбен слегка вздрогнул от прикосновения Этайн, и подумала: не обиделась ли его сестра?

— Это больше не мой дом, — возразил Ройбен.

— Да нет же, твой дом здесь! Куда еще тебе идти? — Этайн вопросительно посмотрела на Кайю. — Я знаю, Силариаль причинила тебе боль, но со временем ты простишь ее. Ты ее всегда прощал.

— Желания меняются, — ответил рыцарь.

— Что они сделали с тобой? — ужаснулась Этайн.

— Что бы ни сделали со мной, что бы ни сделал я… это так же верно, как и то, что руки мои обагрены кровью. И пятно этой крови проступает даже на подоле королевы Эльфийских земель.

— Не говори так. Когда-то ты любил ее.

— Я по-прежнему люблю ее, к сожалению.

Кайя развернулась и направилась прочь. Она больше не хотела слышать ничего. К ней это не имело никакого отношения. Девушка направилась к машине. Один из человеческих детей стоял на цыпочках, пытаясь дотянуться до яблока, висящего слишком высоко. Он был одет в зеленую тунику, стянутую на бедрах шелковым шнуром.

— Привет, — сказала Кайя.

— Привет.

Мальчик умоляюще взглянул на нее, и она сорвала плод. Он со щелчком отделился от ветки.

— Где твоя мать? — спросила Кайя, вытирая яблоко о свой сюртук.

Мальчик нахмурился, темно-русая челка упала ему на лицо, закрывая один глаз.

— Дай.

— Ты всегда жил у фейри?

— Угу, — отозвался он, не сводя глаз с яблока.

— И сколько времени?

Он протянул пухлую ладошку, и Кайя вложила в нее яблоко. Мальчик немедленно впился в него зубами. Она подождала, пока он прожует, но, проглотив один кусок, он тут же вгрызся в яблоко снова. Затем, вспомнив о Кайе, ребенок виновато посмотрел на нее, пожал плечами и пробормотал с набитым ртом:

— Всегда.

— Спасибо, — поблагодарила Кайя, погладив мальчишку по голове.

Не было смысла спрашивать его — он знал не больше ее. Но остался еще вопрос, и она снова повернулась к мальчику:

— Эй, а ты знаешь маленькую девочку, ее зовут Кайя?

Тот наморщил лицо, старательно размышляя, затем указал в сторону расстеленных на лугу одеял.

— Угу. Вон там она гуляет.

Кровь бросилась Кайе в лицо, голова закружилась, а пальцы сделались ледяными.

Оставив мальчика доедать яблоко, она пошла по лугу, останавливая каждую маленькую девочку:

— Детка, а тебя не Кайей зовут?

Но себя она сразу же узнала, когда увидела. Миндалевидные глаза под белокурой шевелюрой выглядели странно, малышка действительно напоминала фейри, несмотря на пухленькое тельце и круглые ушки. Блондинка с азиатской внешностью. Кайя пристально смотрела на девочку — такую маленькую, куда младше, чем могла бы быть Кайя в нормальном мире. Девочка сорвала цветочек и, старательно отщипнув стебель, бросила головку цветка красивой даме-фейри. Та залилась радостным смехом.

Незаданные вопросы теснились в горле Кайи, сбивая дыхание. Она развернулась и направилась обратно к Ройбену и Этайн. Схватив рыцаря за рукав, она дернула его изо всех сил.

— Нам нужно идти немедленно, — прокричала она, дрожа от ярости. — Быть может, Корни уже мертв.

Этайн широко распахнутыми глазами смотрела, как Ройбен кивнул, прервав разговор на полуслове. Кайя снова резко повернулась и пошла к машине, предоставив Ройбену следовать за ней.

Она не успела дойти до машины.

— Кайя, постой. Просто остановись, — раздался у нее за спиной голос Ройбена.

Она остановилась, глядя сквозь сплетение яблоневых ветвей на микроавтобусы и насыпь шоссе. Все, что угодно, лишь бы не смотреть назад, на Летний Двор, на невзрослеющих детишек и на Ройбена.

— Ты дрожишь.

— Я злюсь. Ты болтаешь языком, в то время как нам нужно сделать важное дело.

Его спокойствие только раздражало ее.

— Что ж, я прошу за это прощения.

В голосе его не было раскаяния, скорее в нем звучал легкий намек на сарказм.

Щеки Кайи горели.

— Почему ты здесь?

Он помедлил с ответом.

— Потому что ты оторвала меня от разговора, совершенно невежливо наорав на меня.

— Нет… почему ты еще здесь? Почему ты вообще здесь?

Голос Ройбена был тихим. Кайя не желала оборачиваться и не видела его лица.

— Так мне уйти?

Непролитые слезы жгли Кайе глаза. Она чувствовала, что тяжесть, навалившаяся на нее, чересчур велика.

— Все, что я делаю… — начала она, и голос ее сорвался. — Черт, у нас нет на это времени.

— Кайя…

— Нет. — Она вновь сорвалась с места. — Нам нужно идти. Прямо сейчас.

— Если ты не успокоишься, то ничем не сможешь помочь Корнелию.

Девушка резко остановилась и вскинула руки, широко растопырив пальцы.

— Я не могу успокоиться! Я не такая, как ты!