«Жду тебя», – эхом раздаётся в голове переданное послание, и мотылёк тут же взмывает вверх, чтобы улететь обратно в сад.
Спешно вскакиваю со стула и морщусь – боль уставших конечностей никуда не уходит. Натягивать на чистое тело несвежее платье совсем не хочется, звать Маису за другим – выдать не самые праведные планы. Да и в целом… не всё ли равно? Он уже видел меня в одной сорочке, что я теряю? Будто моих не самых пышных форм стоит стесняться. Смотреть всё равно особо не на что. Так что, завязав пояс халата потуже и не трудясь заплести рассыпанные по плечам волосы, беру свечу и осторожно выглядываю в коридор.
И тут же вздрагиваю от громкого храпа храпа дремлющих у стены стражей. Присев перед ними и на всякий случай осветив лица, убеждаюсь, что сон крепкий, и моей ночной прогулки по замку никто не заметит. Северная башня всё равно изолирована от остальных, и даже странно, что гостя поселили именно сюда. Вероятно, отец на что-то такое рассчитывал: «случайные» встречи на лестнице, которые склонят меня к браку. И почему все вокруг настолько уверены, что они умнее меня?
Не скрываясь, иду вперёд, спускаюсь на этаж ниже. Мягкие тапочки заглушают шаги. Дыхание всё мельче, выдаёт волнение. Сильнее сжимаю пальцы на медной ручке подсвечника. Какое-то давящее, трепещущее чувство в животе, и каждый удар сердца разносит по телу понимание, что это большая ошибка. Но любопытство оказывается сильнее, и я останавливаюсь перед скромной дубовой дверью. Глубоко вдыхаю, прежде чем постучать.
– Не заперто, – раздаётся за миг до того, как кулак касается дерева.
Захожу в гостевую спальню и нерешительно замираю, вдохнув пряно-смолистый запах. Комната намного меньше моей, но всё же вмещает и выход на балкон, и широкую постель с решётчатым изголовьем, заправленную синим покрывалом, и примостившийся в углу рабочий стол, за которым сидит Анвар. Спиной к двери, не обернувшись, он продолжает над чем-то корпеть под светом расставленных свечей, и до меня доносится приглушённый звон стекла. Ни камина, ни особых изысков обстановки, зато педантичный порядок, а на комоде уютно примостились кувшин и вазочка с орехами. Спальня безлика, будто за прошедшие дни гость так и не стал её хозяином, не оставил нигде щётки для сапог или ножен от меча. Или я попросту смотрю не туда, потому что внимание всецело притягивают развитые мышцы жилистых плеч. Если я предпочла домашний вид, то Анвар вовсе не потрудился одеться. Благо, замечаю хотя бы пояс штанов.
– Что ты мне хотел показать? – не дождавшись прямого приглашения, сама приближаюсь к нему, держа неколебимую гордую осанку.
– Ты же хотела знать, как я подслушал собрание преторов. Почему уверен, что справлюсь с той троицей, и чем занимался последние дни.
Так и не удостоив меня взглядом, Анвар чуть подвигает стул вбок, чтобы я могла рассмотреть содержимое стола. Передо мной возникает большая шкатулка красного дерева, похожая на уменьшенный шкаф с искусно выжженной птицей на дверцах. Открыв их, он показывает содержимое: аккуратные ряды закрепленных в кожаных кармашках пузырьков разного цвета и формы. В некоторых переливается жидкость, в других – порошок, несколько наполнены засушенными белыми и оранжевыми мелкими цветами, названия которых не знаю и не видела в наших краях.
– Что это? – поставив подсвечник рядом, едва сдерживаю желание самой коснуться шкатулки.
– То, что взял с собой. Дома, конечно, намного больше арсенал и возможностей его пополнить, тут только самое необходимое. Ты видела одни результаты магии: подчиняющуюся верёвку и дым. Прочувствовала действие вот этого забавного порошка из ягод пустынницы, смешанного с кое-чем ещё… личный рецепт. – Он указывает на полупустой пузырёк с мерцающей, как битое стекло, мелкой розовой пудрой. – Но настоящая магия происходит здесь. И у неё есть границы и условности. Чтобы предмет мне подчинялся, как например, моя плеть – он должен быть вымочен в отваре лавровых листьев с парой капель вот этого масла. – Палец Анвара перемещается на пузатую чёрную склянку.
– А оперение стрелы?
– Непростая штука в изготовлении. Да, к обычным стрелам я делаю своё оперение, смазанное маслом полностью. Чудеса не возникают из ниоткуда, и самые верные инструменты мага – это алхимия и музыка. Мы чувствуем, что и как надо смешать. Обычные люди тоже могуг пользоваться некоторыми нашими зельями. Вроде сонных или заживляющих. Когти я захотел и сделал себе сам, потому как нуждался в оружии, которое невозможно отобрать. Правда, у них есть неприятный побочный эффект: я долго учился их контролировать, и всё же иногда, если не владею эмоциями, они могут… быть своенравны.
