Возня привлекла внимание соседа, и он захотел принять в ней участие, но хозяин территории не пожелал видеть его у себя. Он раскрыл пасть, качнул головой и угрожающе, медленными шагами, двинулся на непрошеного гостя. Выставляя переднюю лапу, он одновременно резко вскидывал морду к небу. Затем он несколько раз кивнул головой, пружиня на слегка согнутых ногах. Пришелец, однако, не испугался, а ответил тем же. Его жест разозлил хозяина территории, и тот бросился на дерзкого соседа. Борясь, друзоголовы, в отличие от морских игуан, пускали в ход зубы, хотя и у них, по-видимому, действовали определенные ограничительные инстинкты: голову они щадили и старались ухватить зубами складку кожи на боку. При этом дерущиеся топтались вокруг друг друга, и каждый стремился раздуться как можно больше, чтобы натянулась кожа на боках и противнику было труднее вонзить в нее зубы. Но в конце концов владельцу территории все же удалось схватить нарушителя границ. Он сильно потряс его, и тот, вырвавшись, поспешно покинул поле боя.
Отвлеченный от еды, самец решил поухаживать за своей подругой. Вежливо кивая головой, он несколько раз прошелся около нее на выпрямленных ногах. Но самка явно не была настроена на лирический лад. Она подняла морду вверх, широко раскрыла пасть и застыла в этом положении, всем своим видом выражая нежелание перейти к более близкому общению. Чтобы утешить самца, я бросил ему особенно красивый желтый плод опунции, и так мы развлекались еще некоторое время. Игуаны вели себя в точности как животные в зоопарке, разве что не выпрашивали корм.
В 1960 году я с моим другом Хайнцем Сильманом нанес повторный визит наземным игуанам Нарборо. Одного самца, показавшегося нам совсем ручным, я даже кормил из рук кусками кактуса. Сильман заснял эту картину.
Я рискнул сам попробовать плоды кактуса. Сочные, с освежающей кислинкой, они были усеяны маленькими шипами, доставлявшими весьма неприятные ощущения. Но игуан они, по-видимому, ничуть не беспокоили. Плоды с длиннющими колючками они поглощали с явным удовольствием. Правда, прежде чем положить в пасть, они катали их передними лапами по земле, но колючек от этого не становилось меньше. Меня заинтересовало, не защищены ли животные каким-либо образом от колючек, и я на прощание поднял самку и заглянул ей в рот. В нёбе торчали два огромных шипа кактуса, а язык был усажен маленькими колючками от плода, но игуане это, очевидно, ничуть не мешало.
Как правило, друзоголовы употребляют растительную пищу, хотя на островах Ла-Плаза я имел случай убедиться в том, что и мясные блюда им тоже по вкусу: на моих глазах они уничтожили остатки вареных крабов. В неволе они охотно едят мучных червей.
К сожалению, мне вскоре пришлось прервать наблюдения. Меня утешала только мысль, что я смогу их продолжить на Ла-Плазе и Баррингтоне. На Баррингтоне обитает особый вид наземной игуаны Conolophus pallidus, лишенный красно-коричневых пятен на боках. Животные эти светлее, в их окраске больше желтизны. Прочие игуаны принадлежат к виду Conolophus subcristatus, хотя у меня создалось впечатление, что и среди них есть подвидовые различия. Так, игуаны Нарборо явно отличаются от своих сородичей с Индефатигебля.
Наземные игуаны встречаются теперь редко. На Джемсе, где, по словам Дарвина, обитало такое множество игуан, что на взрытой ими земле трудно было найти место для палатки, сейчас их нет совсем. В 1903 году экспедиция Калифорнийской Академии наук обнаружила лишь несколько скелетов игуан. Животных уничтожили одичавшие свиньи. А на острове Сэймуре, который Уильям Биб назвал раем для игуан, ибо находил их под каждым кактусом, мне удалось в 1954 году отыскать только окостеневший труп животного, погибшего от пули: во время войны Сэймур был превращен в военную базу. На Индефатигебле наземная игуана — крупное пресмыкающееся с желтой шкурой, испещренной красно-коричневыми пятнами, — сохранилась в северных районах. Небольшая популяция есть в Академической бухте, но здесь животные имеют значительно меньшие размеры, оливково-коричневую окраску и очень походят на игуан с южного острова Ла-Плаза. Есть основания предполагать, что они отсюда были завезены на Индефатигебль. Кроме того, процветающие популяции игуан населяют Нарборо и Альбемарль. На Баррингтоне много взрослых животных, но совсем нет детенышей. Козы начисто свели здесь траву, лишив таким образом потомство наземных игуан корма и прикрытия от канюка. И наконец, известное количество игуан водится на южном острове Ла-Плаза.
