С виду шарту напоминают архитектурную постройку, но каждая деталь этого «сооружения» живая, то есть имеет возможность регенерировать, видоизменяться и пр. Однако не следует переоценивать летающие дома. Несмотря на то, что они обладают интеллектом, необходимым для своих целей арсеналом знаний и навыков, шарту не наделены способностью чувствовать и принимать важные решения самостоятельно. Они напрямую связаны со своим создателем и, в случае разрыва этой связи, погибают. Летающие дома способны ощущать такие эмоции, как боль, радость, грусть и пр… но только, если это эмоции хозяина. Сами же дома по сути своей больше смахивают на растение с определенным набором примитивных инстинктов и врожденной установкой полного подчинения.
Открываются эти ворота всего 13 раз в году, и каждое открытие предназначено для выхода одного наемника за пределы места службы. Своеобразный отпуск, в период которого производится оплата его услуг. Возвращение наемника из отпуска совпадает с уходом на отдых его сослуживца. Все остальное время белокожие стражники вынуждены коротать в окрестностях охраняемого от незваных гостей города.
Небольшая, но глубокая пещера с бело — коричневыми щупальцами свисающих с потолка кристаллических наростов оказалась вполне пригодной для остановки. В тусклом освещении странного фонарика, установленного моим неразговорчивым спутником возле каменного углубления, в которое стекал ручеек бегущей по темной стене воды, окружающее пространство казалось особенно таинственным и, как не странно это звучит, романтичным. Большой ворох из тонких веток и высушенной соломы, сваленный в самом дальнем углу, сильно походил на импровизированную лежанку, а несколько сложенных друг на друга плит с неровными боками вполне могли заменить стол. После темной вереницы туннелей, в которых царил пробирающий до костей сквозняк, это место можно было назвать и теплым, и удобным, и, без сомнения, красивым. Я бы так же добавила эпитет «безопасным», потому что, только очутившись в пещере, смогла избавиться от ощущения чьего‑то незримого присутствия. Ни шелеста чужих шагов, ни какого‑либо инородного движения я не замечала по дороге сюда, но все равно продолжала испуганно оглядываться, цепляясь за мужской плащ. Кромешная темнота не выдавала чужака, если он, конечно, был, и мне ничего не оставалось, кроме как торопливо ступать следом за своим спутником, усилием воли подавляя раздирающие душу подозрения.
Неприятный запашок, исходящий от меня, сопровождал нас, как верный страж. Я старалась не смущаться, уповая на безвыходность, а парень либо не обращал на это внимание, либо имел чересчур слабое обоняние. В любом случае, мои искренние благодарности в его адрес хоть и не высказывались вслух, но все же имели место быть. Он мне нравился, определенно.
