Минут через пять мы с "О" покинули комнату Сивилии. Ее рабочий день, то есть ночь, была в самом разгаре, а нас наверху дожидалась Ариландина. Удерживая в руках объемный сверток и продолжая кутаться в подарок Гория, я молча шагала за толстяком. После того, как этот ушастый тип немного пошептался с владелицей борделя перед нашим походом за шмотками, он оставил попытки просканировать своими черными глазками мою маскирующую завесу. И почему‑то мне казалось, что причиной такого поведения являлось не подавление любопытства, а его полное удовлетворение. Она, наверняка, сказала ему, кто я такая и каким ветром меня сюда занесло. Очень уж многозначительно они переглядывались, когда мы уходили. Ну, что ж… он ее управляющий, а может, и больше. Одним словом, личность достойная доверия. Мне же, если честно, без разницы: знает "О" кто его спутница или нет. В конце концов, не я автор идеи скрывать свое имя от окружающих. Хотя… от здешних гостей, как и от местного персонала, прятать лицо было даже приятно. Эх, Гор… ну и завел же ты меня. Из огня да в полымя, из кулька в рогожу. Так вот и доверяй первым встречным. Зря я не постучалась в какой‑нибудь дом. Глядишь, не выгнали бы бедную несчастную Сейлин в столь поздний час на улицу. Хотя бы из страха перед Светлоликим. А тут… купилась, как последняя идиотка, на доводы малознакомого мужчины. Впрочем, он умеет быть убедительным.
— Ммммм — дааа, — протянула Ариша, задумчиво глядя на зажатые в ее руках ладони предшественницы. Она перевела взор на синий раствор, с малоаппетитным шипением разъедавший закостенелое тело, и снова проговорила: — Мда.
Когда содержимое ванной превратилось в серо — коричневый "кисель" с ультромариновыми разводами, Аше — Ар посмотрела на оставшиеся от Ариландины конечности и, решив, что держать такой трофей, проживая в людском городе, опасно, бросила их в прожорливую жидкость, которая громко зачавкала, поглощая десерт. Закончив с уничтоженим трупа, женщина нажала ногой на рычаг для спуска воды. То, что когда‑то было человеком, журча и хлюпая, потекло вниз по трубам, унося с собой едкий запах раствора, оставленного ей союзником. После того, как внутренняя поверхность "утилизатора" плотских останков опустела, Ариша повернула кран и сполоснула чистой струей задержавшиеся на стенках пятна, потом набрала доверху воды и высыпала в нее убойную смесь разных моющих средств. Растворяясь, этот коктейль наполнял помещение плохо сочетающимися ароматами, от обилия которых начинала кружиться голова. Поморщившись, женщина легким движением босой ноги отправила очередную порцию жидкости в предназначенное для смыва отверстие. Когда последнее "буль" затихло в недрах большой металлической трубы, она осторожно вытерла полотенцем корыто и, немного поколебавшись, потрогала его матовую поверхность. Удостоверившись, что на кончиках ее смуглых пальцев не возникли обещанные Илином ожоги, Аше — Ар довольно улыбнулась, спрятала остатки приглянувшегося ей эликсира в самый дальний угол тумбочки и с чувством выполненного долга направилась в комнату. Разделить зелье на две части было, по ее мнению, очень хорошей и практичной идеей. Мало ли, что в жизни бывает? Вдруг посещение ее шкафа свежими трупами на сегодня еще не закончено? А тут… даже следов не осталось. Красота!
Рыжий "О" с замотанной в черный плащ спутницей появился на пороге где‑то через полчаса, как она его и просила. Когда забавная парочка, состоящая из тоненькой девчонки и толстого ушастого карлика, явилась пред ее очами, Ариша уже сидела в кресле и неспеша курила трубку. Аромат Ален — чих заглушал сомнительное благоухание, отголоски которого все еще доносились из ванной комнаты. Карие глаза ее блаженно щурились, а по смуглому лицу блуждала довольная улыбка.
— Проходи, детка, — ласково сказала хозяйка дома и, подмигнув управляющему, добавила: — Принеси‑ка нам с гостьей вина, Рыжик. А мы пока поговорим о своем… о женском.
Шевеля рыжими усами, не хуже гигантского таракана, толстяк расплылся в понимающей ухмылке и, одобрительно качнув длинными ушами, скрылся за дверью. Любопытство не исчезло из его черных глаз, оно лишь задремало на время. Ариша молча изучала мою скромную персону через слегка опущенные черные ресницы. Она была такая расслабленная, умиротворенная… даже удивительно. В голове тут же запрыгала назойливая мысль: "Либо эта "вампирша" в наше отсутствие уже успела кем‑то закусить, либо ночной ужин стоит перед ней, переминаясь с ноги на ногу от нерешительности. И не будем указывать пальцем на несчастного, то есть несчастную… на меня, короче! Ну, а иначе, чем объяснить это довольное выражение на ее лице и мурлыкающие нотки в приторно — сладком голосе?"
