Ярый и Косатка остановились на ночлег в заброшенном бревенчатом домике, который при ближайшем осмотре показался им на удивление безопасным. Мутанты и подлянки словно обходили это место стороной. Ярый даже подозревал, что тут есть какой-то подвох. Но интуиция его вела себя спокойно, и напарники решили устроить привал здесь.
— Ну что, — сказал Ярый, открывая консервную банку, — рассказывай, что произошло, и как тебя угораздило попасть в лапы к этим бандитам?
— Это были не бандиты, — спокойным голосом сказала Косатка. — Точнее, не совсем обычные бандиты. «Серафимы». Фанатики. Но по сути — да, бандиты.
— «Серафимы»… Хм, что-то знакомое. И чем же ты их так разозлила?
— Я… я была одной из них, — её голос дрогнул.
— Ты? Ты попала в секту? — удивился Ярый.
— Да, — ответила Косатка. — Только, пожалуйста, не надо смеяться надо мной. Мне и без того сейчас хреново.
— Я и не думал над тобой смеяться! — заверил авантюрист. Ему стало неловко. — Я тебя спас от бандитов. Разве это похоже на человека, который бы стал смеяться?.. Честно говоря, я сомневался, нужно ли мне было вмешиваться. Чёрт, зря сказал… Но теперь я понимаю, что правильно поступил. Если бы прошёл мимо, то потом не смог бы себе простить. То есть, кого я обманываю, смог бы как-то, наверное… Но сейчас мне легче на душе. Как-то правильнее, что ли. А вообще я шёл на север. У меня там… одно важное дело.
— А сейчас ты решил пойти обратно?
— Ну, да.
— А как же твоё важное дело?
— Ну, сначала я хочу убедиться, что с тобой всё будет в порядке, и проводить тебя до Бара, а потом вернусь и займусь своим важным делом.
— Ясно. Ладно, я расскажу тебе. Я, кажется, вспомнила… почти всё… Но если ты кому-нибудь расскажешь, клянусь, я тебя убью!
— Даже так? А как же долг жизни?
— А… ах, да. Точно. Долг жизни. Прости. Тогда я, получается, не смогу тебя убить…
Косатка глубоко задумалась, отвернулась в сторону и замолчала. Через некоторое время Ярый не выдержал:
— Ну, так и?..
— Что? А, да. Всё в порядке. Просто я думала, стоит ли тебе доверять и рассказывать свою историю. И решила, что нет, не стоит.
— Слушай, не буду я никому ничего рассказывать! Даже не собирался!
Она внезапно повернулась, придвинулась поближе и посмотрела прямо ему в глаза. Он удивился, какие у неё огромные глаза, чёрные — глядя в них, он как будто смотрел в бездонную пропасть. Нет, не так — словно сама бездна, или сама Зона заглядывала в него, пронзительно, испытующе.
— Пообещай, что никогда не будешь мне лгать, — неожиданно сказала она.
— Хм… Хорошо, я попробую.
— Нет, не надо говорить «попробую», скажи: «я обещаю».
— Ладно. Хорошо. Обещаю. Если ты хочешь от меня услышать именно это, то я обещаю… Ты странная. Серьёзно, ну кому я в Зоне буду что-то рассказывать? Как ты себе это представляешь — что я подойду к какому-нибудь Базилио перетереть про твою нелёгкую судьбу? Или к какому-нибудь коллеге-авантюристу? А оно ему сильно надо? По-моему, здесь все думают только о том, как бы срубить денег и не словить пулю при этом. Чуть не сказал «маслину»… Тьфу, блатной жаргон. Зона, по-моему, самое неподходящее место для откровений и разговоров по душам, какое только можно себе представить.
— Да, да… ты прав. И я действительно странная. Но ты тоже чудак. И не похож на других. Уже хотя бы потому, что ты просёк, что я баба, и зная, что я избитая и почти беспомощная, ни разу не попытался воспользоваться положением. Деньги тебя, похоже, не очень волнуют. Во всяком случае, это не первостепенное. Это только средство, не цель. Тебя ведёт что-то другое, — Ярый втайне поразился тому, насколько Косатка попала в самую точку. — В тебе есть что-то… ТАКОЕ… не знаю, как объяснить. Какая-то скрытая сила, которая тебя ведёт. Так что, если я странная, то ты по сравнению со мной — вообще конченый псих.
— Ну, спасибо.
— Да не ссы, я в хорошем смысле. Мне вообще нравятся психи. Те, которые в хорошем смысле. Вот Азазель — он псих, но в плохом смысле… А ты — хороший псих.
— Интересно… А кто такой Азазель?
— Я расскажу. Погоди. Дай мне время. Я всё расскажу. Итак. Азазель. Азазель был… не просто нашим духовным наставником. Представь себе человека, который понимает тебя с полувзгляда. Как отец, друг, учитель и боевой напарник, готовый в любую секунду прикрыть тебе спину, в одном лице. Он — настоящий Человек, храбрый и доблестный, умный и благородный, с которым тебе повезло повстречаться и который всегда готов выслушать, поддержать, научить чему-то. Нам казалось, что с момента встречи с ним мы начали жить во всей полноте, осмысленно представлять себе будущее и активно влиять на происходящее сейчас…
— Погоди, погоди, сначала ты назвала его психом в плохом смысле, а сейчас так говоришь, как будто восхищаешься им.
— Я и восхищалась… Прежде. Правда, потом в один момент всё круто повернулось.
— А как ты узнала про этого… Аэрозоля? Азазеля?
