Двигатель выключился, фары погасли. Двери открылись. «Очень большие шишки», – подумала Энн, разглядев троих мужчин, выбравшихся из автомобиля. Один из них казался богатым бизнесменом, порядком раздобревшим от сытой жизни, зато одетым с иголочки. На нем красовался дорогой макинтош, из тех, что никогда не выглядят мятыми, а под макинтошем – деловой костюм. Второй мужчина – пониже и потолще, – наоборот, имел вид весьма потрепанный. Зеленый твидовый костюм был ему не по размеру: брюки слишком длинные, рукава слишком узкие, а на шее болтался бесконечный вязаный шарф. «Осведомитель», – подумала Энн. На лице этого человека читались испуг и недовольство, как будто двое других взяли его с собой против воли. Третий, высокий и худой, оделся почти так же нелепо, как и «осведомитель» – в куцее верблюжье пальтецо длиной три четверти; такие были в моде лет сорок назад, не меньше. При этом мужчина носил свое одеяние гордо, словно это была королевская мантия. Волосы у него были того же верблюжьего оттенка, что и пальто.
Энн с любопытством уставилась на верзилу: тот шагал характерной размашистой походкой, умудряясь двигаться одновременно расслабленно и энергично. Он вышел на середину дороги, чтобы видеть ферму Гексвуд целиком. Верзила глазел на ворота, расставив длинные ноги и засунув руки в карманы. Энн настолько увлеклась разглядыванием человека в верблюжьем пальто, что и думать забыла о его спутниках. Девочка пыталась получше рассмотреть лицо высокого мужчины, но это ей так и не удалось, потому что троица уже спешила к воротам, причем бизнесмен шагал впереди.
У ворот повторилась история с лордом-мэром. Бизнесмен, похоже, ожидал, что ворота откроются автоматически. Когда этого не произошло, бизнесмен замер на миг в растерянности, но тут же повернулся к коротышке-«осведомителю» – тот, словно по команде, рванулся вперед. Он что-то сделал – набрал код? – но Энн не могла видеть, что именно. Ворота оставались закрытыми, и это рассердило коротышку. Он поднял кулак, точно собирался ударить по воротам. В это мгновение высокий мужчина в верблюжьем пальто, по-видимому, решил, что они ждали уже достаточно долго. Он лениво прошествовал вперед, аккуратно, но твердо отодвинул «осведомителя» и решительно направился к воротам. Когда уже казалось, что он вот-вот врежется в облезлые черные доски, ворота перед ним распахнулись – резко и быстро. У Энн возникло ощущение, что пожелай мужчина в верблюжьем пальто – и стена расступилась бы перед ним.
Трое вошли внутрь, и ворота захлопнулись.
Энн не могла избавиться от чувства, что именно сейчас увидела самую важную вещь. Она рассчитывала на их скорое возвращение – возможно, вместе с арестованным Харрисоном. Но, увы, заснула, так и не дождавшись.
Тем же утром, но гораздо позднее разбушевалась свирепая гроза с градом. Разбуженная стихией, Энн проснулась совершенно здоровой. Мгновение она лежала и смотрела на густые потоки льда, стекающие по окну, тающие в новом ярком солнечном свете. Девочке было так хорошо, что она с трудом верила в происходящее. Потом ее взгляд переместился на зеркало. Сквозь отраженный в зеркале тающий лед дорога сияла настолько ярко, что у Энн заслезились глаза. Но там, на парковке, окруженный небольшим сугробом из белых градин, стоял серый автомобиль бизнесмена.
«Они все еще там! – сообразила Энн. – Это и впрямь Бермудский треугольник!»
Думая об этом, девочка вылезла из постели. Тело ее чувствовало, что теперь оно в порядке и прямо-таки обязано двигаться – по приказу хозяйки или не дожидаясь его. У тела были свои запросы.
– Господи! – воскликнула Энн. – Я такая голодная!
Она ринулась вниз по лестнице и проглотила две миски кукурузных хлопьев. Потом, пока новый грозовой шквал колотился в окна, девочка поджарила себе яичницу с беконом, грибами и помидорами – столько еды, сколько могло уместиться на сковородке.
Когда Энн несла свой завтрак на стол, из лавки, почувствовав запах, прибежала мама.
– Тебе уже лучше?
– О да! – ответила Энн. – Мне настолько лучше, что я пойду на улицу сразу после завтрака.
Мама отвела взгляд от сковородки, заваленной едой, и посмотрела в окно:
– Погода не очень…
Но к тому времени град уже прошел. Яркий солнечный свет прорезывал пар, поднимавшийся со сковородки, и небо казалось ясным, глубоко синим. «Нет уж, мамочка, и не думай отговаривать», – мысленно произнесла девочка, с ухмылкой уплетая грибы. Никогда еще ей не было так вкусно!
– Что ж, главное – не перегуляй, – сказала мама. – Помни, что ты долго болела. Оденься потеплее и возвращайся к обеду.
– Будет сделано, суетливая ты женщина, – отозвалась девочка с набитым ртом.
– Жду тебя к обеду, а иначе вызову полицию, – настаивала мама. – И не надевай джинсы – в них замерзнешь. В этот сезон погода…
– Суперсуетливая ты моя, – ласково перебила Энн, принимаясь за бекон. Жалко, что в сковородке не хватило места для поджаренного хлеба. – Я не малый ребенок. Двух слоев термобелья с тебя хватит?
– С каких это пор у тебя?.. А, теперь вижу, тебе и вправду лучше! – радостно воскликнула мама. – Но все же надень фуфайку, прошу тебя.
