Зачарованный лес полностью

– Удивительно, – заметил Мордион. – Я-то полагал, что машина должна быть защищена.

– Это связано с природой поля, – пояснил Ям.

– Вот как? – уточнил мужчина, изучая сотни мельчайших серебряных механизмов ноги робота.

– Поле побуждается к действию машиной, – сказал Ям. – Машина – это прибор под названием Баннус. Много лет Баннус находился в состоянии покоя, но это не значит, что он бездействовал. Думаю, он похож на меня самого: его невозможно выключить полностью. Но недавно случилось нечто, заставившее его работать на полную мощность, а когда Баннус работает в полную силу, то, в отличие от меня, может получать энергию из любого доступного ему источника. А сейчас в мире куда больше энергии.

– Это объясняет силу поля, – пробормотал Мордион.

– Но что такое этот Баннус? – спросила Энн.

– Я могу рассказать вам только то, что извлек из собственного опыта, – ответил Ям и повернулся к Энн. Мордиону пришлось покорно за ним последовать. – По всей видимости, Баннус берет любую ситуацию и людей, которые ему заданы, помещает их в поле тета-пространства, а потом проигрывает, почти стопроцентно реалистично, серию сценариев, в основе которых – эти люди и эта ситуация. Он повторяет это снова и снова, показывая, что было бы, если бы люди в этой ситуации поступили тем или иным способом. Полагаю, это изобретено, чтобы помочь людям принимать решения.

– Значит, Баннус проделывает фокусы со временем, – сказала Энн.

– Не совсем, – возразил Ям. – Но мне кажется, ему все равно, в каком порядке идут те или иные сцены.

– Ты и раньше так говорил, – вспомнил Чел.

Ему стало интересно, и он почти забыл, что беспокоился о Яме.

– И тогда я тоже не понял, – добавил мальчик.

– Я повторял это много раз, – промолвил робот. – Баннус не способен вносить изменения в мою память. Я знаю, что мы вчетвером обсуждали его здесь и в других местах – наверное, уже раз двадцать. Вполне возможно, что Баннус заставит нас и дальше об этом говорить, пока мы не придем к оптимальному выводу.

– Но я в это не верю! – воскликнула Энн.

Хотя на самом деле она верила.

Мордион отодвинулся от ноги Яма и поправил увеличительные очки. Подобно Энн, он не хотел верить роботу, но не мог избавиться от ощущения, что такой разговор уже действительно был. Легкий холодок крошечного инструмента в руке, пронзительный аромат сосны над головой и резкий шорох ее иголок, накладывающийся на шум реки внизу, казались неуютно, навязчиво знакомыми.

– Так к какому же решению, на твой взгляд, машина подталкивает нас?

– Понятия не имею, – признался Ям. – Может, это вовсе не мы принимаем решения. Возможно, мы просто актеры, участвующие в чьих-то постановках.

– Только не я! – запротестовала Энн. – Я важное лицо. Я – это я.

– Я тоже очень важный, – провозгласил Чел.

– Кроме того, – продолжала девочка, похлопав его по плечу, чтобы показать, что осознает и его важность, – я возражаю против того, чтобы мной распоряжалась какая-то машина. Если верить Яму, это она заставила меня совершить с десяток вещей, которые я совсем не хотела делать.

– Не совсем так, – поправил Ям. – Ничто не в силах заставить человека или машину делать то, что несовместимо с их природой.

Мордион снова принялся за починку ноги робота. Себя-то он вовсе не считал важным. У него словно гора с плеч свалилась, когда он услышал фразу Яма о том, что они, возможно, всего лишь актеры в поставленной кем-то сцене. Но когда робот сказал, что человека не заставят действовать против его природы, Мордион содрогнулся от неожиданно нахлынувшего чувства вины и тревоги. Он даже приостановил починку Яма, чтобы не навредить роботу.

Энн думала о том же.

– Но машины можно переделывать, – заметила она. – Тебя переделали, Ям. И в природе людей есть чудны́е черты, которыми Баннус мог бы воспользоваться.

«Так вот откуда это чувство вины», – подумал Мордион. Он снова взялся за ювелирную работу с ногой Яма. Эта машина, Баннус, завладела каким-то странным и нехорошим уголком души волшебника, когда подтолкнула его к созданию Чела. И вина была вызвана вот чем: когда Баннус сочтет, что правильное решение принято, он наверняка положит конец существованию поля. И тогда Чела не станет. Вот и все. Что же он наделал! Мордион продолжал работать, хотя весь похолодел от ужаса.

Тем временем Энн, взглянув на часы, уверенным голосом оповестила всех о своих намерениях. Она по горло сыта этим Баннусом. Когда она встала и направилась вниз по крутым ступеням, Мордион оставил Яма с торчащей у него из ноги отверткой и поспешил за ней.

– Энн!

– Да?

Девочка остановилась и подняла на мужчину глаза. Она все еще не питала к Мордиону дружеских чувств – в особенности теперь, когда выяснилось, что ее все время запихивали в какие-то сцены с его участием.

– Приходите сюда, – попросил Мордион. – По своей воле, если это возможно. Вы хорошо на меня влияете, как и Чел. Вы все время приближаете меня к истине.

– Теперь это может делать Ям, – холодно ответила Энн.