– Разве что слегка… но я с ней борюсь, – ответил сэр Бедефер.
Тут Правитель № 4 услышал одобрительные возгласы толпы и заметил глашатая: тот стоял у него за плечом и ждал, когда можно будет представить Четвертого королю. При ближайшем рассмотрении глашатай оказался тертым жизнью человеком с проницательным лицом – с точки зрения Правителя № 4, для роли глашатая ему не хватало породы. Четвертый последовал за глашатаем на вершину холма под вопли: «Новый Поборник! Новый Поборник!» – где, грациозно лязгнув, опустился на одно колено перед ложем короля.
– Ваше величество, – произнес он, – умоляю о дозволении войти в замок.
– Безусловно, – ответил король. – Мы дозволяем тебе войти в замок, а также принимаем тебя к нам на службу. Готов ли ты присягнуть мне на верность как своему господину?
Что-то знакомое послышалось Правителю № 4 то ли в болезненном звучании королевского голоса, то ли в интонации, шедшей вверх на последнем слове. Он поднял голову и впервые посмотрел на короля. Изящный золотой венец обрамлял редеющую шевелюру Амбитаса. Несмотря на болезнь, его морщинистое лицо оказалось пухлым и розовым. Правитель № 4 явственно ощутил, что видел это лицо раньше. Имя, или, скорее, звание мелькнуло у него в мозгу – Правитель № 2. Но, поразмыслив, он понял, что эти три слова ничего для него не значат. Возможно, Амбитас просто кого-то напоминал.
– Со всей готовностью, сир, – сказал Правитель № 4. – Но я путешествую в поисках одного предмета, а потому не уверен, что смогу задержаться у вас надолго.
– Что ты разыскиваешь? – спросил король Амбитас.
– Я ищу Баннус, – ответил Правитель № 4. Он все еще помнил, что прибыл сюда именно за этим.
– Ты его нашел, – провозгласил Амбитас. – Он в этом замке, а мы все – его хранители. Скажи мне, как твое имя?
– Меня зовут сэр Форс, – промолвил Правитель № 4 (ему казалось, что это и есть его имя).
– Тогда встань, сэр Форс, – слабым голосом, но с улыбкой произнес король Амбитас. – Войди в этот замок в качестве нового Поборника Баннуса.
Потом Правителя № 4 со всеми почестями отвели в замок, где его ждали долгие дни, полные радости. Он пировал и наслаждался искусством менестрелей. Он возглавил королевскую охоту. Словом, он был доволен как никогда. Лишь одно омрачало его радость: прекрасная белокурая дева, с которой он не спускал глаз, оставалась для него недосягаемой. Во время пиршеств она всегда оказывалась на другом конце высокого стола. А когда он входил в комнату в поисках красавицы, выяснялось, что она вот только что покинула зал через другую дверь.
Конечности Яма окоченели. Мордион усадил его так, чтобы тот опирался на стену дома. Ям продолжал протестовать. Его голосовой аппарат, к сожалению, все еще работал.
– Это неправильно. Пользуясь тем, что я обездвижен, ты предаешься фокусам-покусам.
– Я не предаюсь.
С этими словами Мордион посмотрел на ясное лицо Чела. Мальчик сидел на корточках в центре пентаграммы, закутанный в меха. Вид у него был вполне удовлетворенный – вот и хорошо.
– Кроме того, – сказал Мордион Яму, – послушайся ты моего совета и встань прошлой ночью у очага, ты сохранил бы подвижность, и мне не пришлось бы сегодня практиковать черную магию.
– Я не предполагал, что будет такой мороз, – хмуро посетовал Ям.
Мордион скривился – он не помнил, чтобы ему когда-нибудь было так холодно. Мороз в сочетании с нехваткой пищи вызвал у него ощущение странной ясности в мыслях: возможно, это и есть идеальное состояние для занятий магией. Но Чела хорошо накормили. Мордион охотно ограничил свой рацион в пользу мальчика. Все затевалось ради него – вся эта магия. Мордион изучал ее целую осень. Рядом с ним на мерзлой земле высилась стопка книг в кожаных переплетах – ее аккуратно обернули в материал, оставшийся от инструментов. Книги он попросил у Баннуса. Это, как Мордион объяснил Энн, было жульничеством в благородных целях.
Мордион улыбнулся. Девочка говорила, что он совсем помешался.
– Думаете, вы затеяли все это из-за Чела? – спросила как-то она. – Почему бы вам не смириться с мыслью, что мальчик вам дорог? И вы занимаетесь магией, потому что вам это нравится!
