— Вы меня все больше восстанавливаете против себя, — сказал Джон, когда они снова сели в его машину. — Если мы не перехватим Гарри, чтобы он показал нам дом Гейл, вы немедленно позвоните в полицию. Я чувствую, что вы меня втягиваете во что-то незаконное, от всего этого здорово попахивает дерьмом.
— Вам же это нравится, — ухмыльнулся Бобби и поймал удивленный взгляд Джона. — И поверьте, я больше вашего хочу скрутить этого мерзавца. Мне нужна ваша помощь, вы ведь человек не робкого десятка.
Тьерни был уверен, что Джон Спардинг на его стороне. Он ненавидит Спринджера и готов с ним сам поквитаться, так что эта погоня без вмешательства полиции ему даже по нраву.
Конечно, отвращение, которое Джон питал к Спринджеру, могло толкнуть его на необдуманные поступки, и Бобби должен был это учитывать. И сам он рисковал. Бобби уже перешел ту грань, которая разделяла его права частного сыщика и законность действий, Тьерни явно превысил свои полномочия.
Но главное — жизнь Гейл была в опасности. Стоило ли сохранять брак Лоуренс Снайдер такой ценой? И оправдают ли пятнадцать тысяч долларов за вычетом расходов тот грех, что он брал на душу в случае смерти невинной женщины?
Бобби понимал, что его решение не обращаться в полицию продиктовано не столько стремлением добыть дневник Марши, сколько азартом погони. Он начал поиски Льюиса, успешно провел расследование, выяснил причастность парня ко второму убийству и хочет теперь лично его застать врасплох, чтобы потом сдать полиции. Азарт охотника — дело хорошее, если на карту не поставлена чужая жизнь.
И потом он впутал Спардинга в свои игры. У Джона могут быть серьезные неприятности. Кроме того, Бобби и его жизнью рисковал, не говоря уже о своей.
Им предстоял поединок не просто с преступником, мелким воришкой. Льюис — хладнокровный убийца. Если он не успеет придушить Гейл до их приезда, он может взять ее в заложницы. И тогда неизвестно, чем дело кончится.
А что, если Джон все же сам позвонит в полицию? Тогда Тьерни и дневник не получит, и потеряет лицензию. Хуже того, прокурор может решить, что его действия квалифицируются, как утаивание от полиции важных сведений о скрывающемся преступнике.
Надо позвонить Гейл и хотя бы предупредить ее об опасности. Спринджер в любой момент может совершить преступление. Надо… Надо… Надо…
Тьерни все еще сомневался, как ему поступить.
Джон Спардинг молча гнал машину.
Беннет снова был на борту яхты «Капитал айдиа». Ему нравилась просторная каюта, которую он делил с Мэри. Здесь не страшен был ветер и налетавшие волны.
Они провели вместе в этой каюте несколько ночей и почти не спали. Он долго будет вспоминать эти бурные часы любовных игр, как это делал его приемный отец за утренним кофе.
Кстати о кофе. Чудесный запах «экспрессо» доносился из кубрика, где полуобнаженная Мэри в коротенькой прозрачной ночной сорочке готовила им перекусить, пока Беннет валялся в полудреме на койке, мокрый от пота, утомленный и довольный.
Он принюхивался к ароматному запаху и слышал ее шаги за перегородкой. Яхту чуть покачивало на воде.
Беннет был доволен не только тем, как складывались его отношения с сестрой Сэма Рестелли, а также тем, что его приняли в их компанию.
— Они хотят, чтобы я с ними работал, — сообщил он Мэри. — Речь идет о договорах с очень серьезными крупными фигурами. Дело чистое, все легально. Но это только прикрытие для переправки больших партий кокаина.
— А не лучше ли для тебя послать их к черту? — посоветовала Мэри.
— Нет, я включусь в игру. У меня для этого есть причины, я не могу просто сказать Сэму: нет. Он уже рекомендовал меня своим друзьям. Я не хочу его подставить, и все прочее. У меня не было уверенности, сказать ли тебе правду. Думал, что все-таки они меня хотят надуть. Меня удивило, почему Сэм так открыто мне все рассказал. Значит, он рассчитывает на меня, уверен, что я не откажусь, не выставлю его задницей. И потом он одолжил мне эту яхту…
Мэри ничего не сказала, а Беннет хотел получить от нее моральную поддержку своих действий, больше ему не с кем было посоветоваться.
— Это же ваш семейный бизнес. Если я женюсь на тебе, то стану равным партнером в среде организованной преступности.
Мэри считала, что не нужно путать их интимные отношения с делами ее брата.
— Все гораздо серьезнее. Ты нравишься Сэму, но он слишком тщеславен, чтобы делать тебе одолжение лишь за то, что ты готов принять участие в его делах. И, пожалуйста, не пересказывай ему моих слов, я думаю, что он сам боится и ему нужна твоя защита.
Беннет поднялся, собрал свои вещи и вытащил сумку на палубу. Потом он снова спустился в кубрик и обнял Мэри.
— Ты уверена, что у нас с тобой будет все в порядке? Я имею в виду то, что мы здесь делаем? И наши планы. Нашу совместную жизнь.
— Уверена, — ответила Мэри и больше ничего не добавила.
— Учти, это твой последний шанс отказаться. Больше я тебя об этом спрашивать не буду.