- Но мы не чувствовали его, только видели. Словно он чужой, – сказал Надей.
- Да он и есть чужой. Вы не чувствовали его, потому что у него нет ипостасей, которые связывают вас друг с другом. Но он и не «чистокровный». Он Сокол. Он к нам прилетел по зову долга. И в Академии преподаёт, выполняя свой долг, – объясняла я друзьям, как понимаю сама.
- А к тебе он может вернуться? – спросила Таня.
- Ко мне? Это зависит от меня, – сказала я вполголоса.
Мне в этот момент пришла мысль, как вернуть Елисея, вернуть ему ипостаси. Он не чувствовал во мне детей, которые должны вот-вот зашевелиться.
- Извините, я должна кое-что сделать, – проговорила я, выбегая из библиотеки.
Вбежав в спальню, села в кресло, поставила перед собой стул, спинкой к себе и представила Елисея, сидящего на нём. Создала фантом. Для меня это не трудно.
Я привязала к себе все ипостаси Елисея. Ему стало слишком тяжело находиться на крепкой привязи. Нужна иногда свобода. Особо ощутимо давление привязи стало после заключения семейного договора, завершённого первой ночью. Он ушёл после трёх ночей страстной любви.
Он ушёл, открыв портал в аудитории во время занятий. Ушёл он не от меня, не от обязательств перед Академией. Он шёл для исполнения долга. Но уйти он решил, обернувшись Соколом, отринув свои ипостаси.
Вот коса, заплетённая мною в четыре пряди. Вот узлы, которые я завязала. Елисей, находясь в Академии, должен будет почувствовать возвращение ипостасей. Но сможет ли он освободиться от Сокола, чтобы принять их?
Слёзы лились непрестанно, пока я причитала, расплетая косу Елисея. Причитала на своём, родном русском языке, который уже начинал забываться. Я знаю, теперь он вернётся совсем, весь, со всеми ипостасями.
Эту часть причёта я произнесла на местном языке.
Я отпустила фантом Елисея, и он исчез. Встала, сделала шаг в сторону кровати и потеряла сознание.
Очнувшись, обнаружила возле себя Таню.
- Что со мной? – посмотрела во встревоженные глаза сестры.
- Мне тоже интересно, что с тобой? – ответила Таня. – Ты чем тут занималась? Даже мы в библиотеке почувствовали, что с тобой что-то неладное. Испугались, что ты тоже в Сокола обратилась. Прибегаю, а ты в обмороке. У тебя явное нервное истощение. Извелась вся. Ты о ребёнке думаешь? Он же скоро зашевелится. Мы Веренею вызвали.
- А где все? – тихо спросила я.
- Девочки вон, за дверью сидят. Мужики в коридоре столпились. Ольх с Радимом примчались. Вообще, побелели от переживания, так твоё состояние чувствуют.
Пришла Веренея. Она вышла замуж за Вакулу и теперь тоже ждала маленького, но только на втором месяце.
Веренея посмотрела на меня, покачала головой. Положила ладонь на мой, слегка выпирающий, живот, прислушалась, улыбаясь.
- Ну, рассказывай! – велела. – Чем ты тут занималась, что сознания лишилась? – повторила она вопрос Тани.
- Я узлы развязала, Елисея отпустила, но не совсем.
- Не поздно ли ты, голубушка, хватилась? – с укором покачала головой Веренея. – Им Сокол владеет, цепко в когтях держит.
- Успела я. Должен появиться. Я его ипостасей отпустила, а сердце к своему привязала. Не могу совсем отпустить.
