Олег свернул к комплексу зданий, где размещаются компьютерные службы, они призваны были помогать с вычислениями, но давно уже разрослись в самостоятельный институт. Мрак бурчал, почему бы не перенестись прямо в здание, Олег резонно возразил, что просто необходимо во избежание расспросов и расследований, чтобы все наблюдающие телекамеры засекли их приближение издали, опознали и передали снимки в систему охраны. Охрана здесь усиленная, что значит вместе с телекамерами за всеми подступами наблюдают спаренные крупнокалиберные пулеметы, а в самом здании предусмотрена система толстых стальных щитов, что по сигналу тревоги перекрывают все помещения. Внутри стен, кстати, такие же щиты, Олег сам распорядился их поставить, за что Мрак с месяц называл трусом, пока на территорию не прорвалась красная бригада Тофлинга, который как раз попытался пробить стену и проникнуть в центральный зал.
Территория института ограждена высоким забором, издали видно, как перед воротами горят огни, вокруг костров десятка два демонстрантов, эти несут круглосуточное пикетирование, а днем привалит толпа в две-три тысячи человек, здесь люди третьей культуры более организованны, чем в России. Все демонстранты одеты так, что Мрак заскрипел зубами, за один только вид расстреливал бы, не спрашивая имен.
Олег удовлетворенно кивнул, немало сил пришлось приложить, чтобы убедить их выглядеть именно так. Теперь они считают, что это круто, революционно, а обыватели видят, какая дрянь осаждает институт, где наверняка приличные люди, если уж их блокируют эти очень уж неприличные…
Невры, вспомнил Олег, учили детей подкрадываться к зверю, бить острогой рыбу, искать съедобные корешки — детям это нравилось. В славянских или германских племенах он наблюдал, как детей обучали обращаться с оружием. Сперва деревянным, потом, по мере возмужания, уже и железным. Учили верховой езде… Детям это нравилось еще больше. Сейчас же их заставляют изучать науки, соревноваться друг с другом на олимпиадах, напрягать мозги над абстрактнейшей математикой, в то время как старая нервная система, сформировавшаяся еще задолго до первой цивилизации охотников на мамонтов, требует бегать, прыгать, метать копье и каменный топор или хотя бы гонять в футбол.
Но, что делать, технологической цивилизации нужны математики, миллионы математиков, десятки миллионов ученых, высококвалифицированных инженеров, а ими иначе не стать, как упорно и настойчиво через грызть гранит наук. Однако же самые стойкие, что так и не поддались давлению общества, а также самые тупые становятся алармистами, защитниками окружающей среды, байкерами, безработными, существующими на пособие, членами молодежных банд или просто грабителями, а также всякого рода террористами и прочими активными борцами с существующим положением вещей. И, конечно же, они получают поддержку со стороны мощных структур, предпочитающих оставаться анонимными, оттуда идут деньги, в прессе деятельность этих крикунов освещают охотно, называя борцами за свободу, за права, за гуманизм и раскрепощение.
Несчастные, подумал он мрачно. Они уверены, что власти слишком уж вмешиваются в личную жизнь, не предполагая, что очень скоро будут регулировать намного-намного больше, в том числе и такое сакральное, как генетическая конституция всех рождающихся детей. Это будет сделано обязательно, сделано жестко, недвусмысленно, и никаких тебе прекраснодушных надежд, что якобы нравственные нормы не позволят генной инженерии развиваться в опасном направлении.
Нравственные нормы, как обычно, послужат лишь стопудовой гирей на шее пловца. К примеру, большинство решит, какие генные изменения допустимы, а какие — нет. То есть демократически, большинством голосом. И это большинство будет руководствоваться своими нормами, а всякие меньшинства пошли в задницу. Конечно, единственное, что могло бы защитить свободу, это полный отказ от любой генной инженерии, но козе понятно, что это все равно не сработает в технологически развитом обществе. Слишком велик соблазн переделать себя так, чтобы чувствовал себя Ньютоном, мускулами мог бы поспорить с самим
Томми Коно, а выглядел бы вечным красавчиком Аполлоном.
— Пешки, — прорычал Мрак. — Если бы не гуманитарии… Черт, все ведущие писатели выступили против! Да еще с таким остервенением, что газетчики тут же закричали о новом крестовом походе против науки вообще!
Олег шел медленно, показывал всем видом, что наслаждается и утренней прогулкой, и чистым, не загаженным выхлопами воздухом. Бросил с олимпийским спокойствием:
— Так должно быть, свои шкурные интересы защищают.
— Предатели, — сказал Мрак горько. — Я писателям так верил, так верил! Помню, за Сирано я как щенок ходил, зачарованный…
Олег наконец сказал сердито:
