— Тревожно идут, — огрызнулся он. — Боюсь я этого напора техники! Вообще всего теперь боюсь… Техники, Азии боюсь, вообще Востока, этих чудовищно быстрых перемен в мировоззрении… Не знаю, как тебе удается идти в ногу, а то еще и обгонять, но я просто в ужасе. Мы, Олег, уже не те Семеро Тайных, что так легко и просто направляли движения народов, осторожно и бережно прокладывали тропки для будущих караванов культуры. Конечно, у нас сейчас и финансов побольше, и власть вроде бы позначительнее, но мы не успеваем воспользоваться ни деньгами, ни властью. Во всяком случае, я не успеваю! Едва-едва соображу, как их лучше использовать во благо, ситуация тут же круто меняется!
Мрак хмыкнул, смолчал, Олег развел руками.
— Ты же помнишь, — сказал он сочувствующе, — уже с конца девятнадцатого века объем научных и технических знаний удваивался каждые пятнадцать лет. Со второй половины двадцатого удваивался через каждые семь лет, а с начала двадцать первого — через каждые два года. Да, это лавина!.. Яфет, чтобы ее остановить, надо полностью остановить прогресс, полностью!.. Другого пути нет, люди вкусили сладость технологий. Да и не надо останавливать, сам понимаешь, это был бы тупик, а потом обвал в бездну…
Яфет помялся, взглянул Олегу в лицо, быстро уронил взгляд, замолчал. Олег ждал, наконец Яфет с большой неохотой выговорил:
— Знаешь… но ведь это… это я стою… в немалой мере стою за антиглобалистами.
Мрак удивленно присвистнул:
— Ого! То-то, смотрю, вчерашний протест против модифицированных продуктов организован просто мастерски!
Одновременно по всей Северной Америке, по Европе и даже в Азии! Да и масштабы…
— Спасибо, — буркнул Яфет.
Однако Олег произнес довольно спокойно:
— Знаю.
Яфет не поверил собственным ушам:
— Знаешь? Откуда?.. Хотя да, ты же умеешь заглядывать в будущее!
— Не потому, — ответил Олег. — Я знаю, Яфет, потому что я занимаюсь новыми технологиями, а ты борешься против них. Вот новые технологии и вычислили тебя. Словом, я все знаю, и тем не менее…
Он сделал паузу, Яфет не проронил ни слова, Мрак закончил со смешком:
— Тем не менее доверяешь. Мол, Яфет не ударит в спину. Олег, для тебя это мелковато.
— А для тебя так думать, — огрызнулся Олег, — в самый раз! Глубже не копнешь. Той круговой извилины, что осталась на лбу после каски, недостаточно, верно? Яфету я доверяю потому, что он так же сжигает себя за это дело, как и мы. Даже больше. Но борьба против, Яфет, обречена, зато ты, как никто другой, можешь сделать так, чтобы люди оставались людьми… и потом. С человекоподобностью хрен с нею, но человечность терять не следует, тут ты будешь начеку.
Яфет смотрел угрюмо, покачивал головой.
— Олег, я не хочу терять и человекоподобность. Творец, кстати сказать, сотворил нас вот такими.
Олег взмахнул руками.
— Яфет, Яфет!.. Давай не будем повторяться! По образу и подобию — это значит со свободной волей! Мы сами отвечаем за то, что творим. А то тело, в котором живем, он же и разрешил нам… да что там разрешил — повелел!.. повелел изменять, повелел в него вмешиваться, когда все же было заключено перемирие с Богом, соглашение, когда он признал права человека и его самостоятельность…
— Это когда же? — спросил Яфет почти враждебно, Мрак тоже смотрел заинтересованно. Олег напомнил:
— А когда потом заключили договор, в котором Бог признал наши права и подтвердил, что людьми было внесено первое изменение в Его творение: срезана крайняя плоть. Уже не он это делал, а мы, люди. Тем самым подтверждая, что отныне сами будем переделывать Божье творенье. Начали с такого крохотного шажка, может быть, абсолютно бесполезного, но символического, означающего, что тем телом, которое создал Бог, мы не совсем довольны, а когда достигнем достаточной мощи — переделаем! И что отныне пусть Бог сюда не вмешивается, а переделка тела — в наших руках. Ты это помнишь?
На лицо Яфета набежала тень, Мрак сдвинул брови, тщетно стараясь припомнить, где Яфет был в это время и что делал, он вполне мог с его характером оказаться как среди ведомых Моисеем, так и среди защитников Иерихона.
— Помню, — ответил Яфет хрипло. — Я говорю, меня пугают не сами изменения, а их ускоряющийся темп. Тот сумасшедший темп, когда люди даже не успевают продумывать последствий.
— Яфет, — сказал Олег, — Яфет… успокойся. Технология, верно, рванулась вперед все ускоряющимся темпом. Но разве не этого мы жаждали, как будто не для этого убирали все камешки на пути прогресса?.. Конечно, возникают и новые проблемы, а сама технология не решит, увы, ни одной, зато…
— Что?
— Она даст, к примеру, материальное изобилие, что немаловажно, верно?
— И самые разрушительные орудия, — буркнул Яфет, — каких не знало человечество! Атомные бомбы — это так, зажигалки. Детские хлопушки…
Мрак вмешался:
