Разрывная пуля просверлила мне лоб. В крохотную долю секунды, пока я еще жил, я почувствовал, как у меня вскипел мозг, и понял, что на этот раз - все. Брамины не смогут сладить с серьезным повреждением мозга, а у меня было серьезней некуда.
И я умер.
...Сознание вернулось ко мне, и я увидел браминов в белых халатах и марлевых масках.
- Сколько я был мертвым? - спросил я.
- Два часа.
И тут я вспомнил.
- Но ведь меня... в голову!
Марлевые повязки сморщились, и я понял, что брамины заулыбались.
- Секретный способ, - говорит мне один из них. - Его разрабатывали почти три года. И наконец нам вместе с инженерами удалось усовершенствовать антидеструктор. Величайшее изобретение!
- Да-а? - протянул я.
- Наконец-то медицинская наука может излечивать серьезные ранения в голову, - говорит мне брамин. - И любые другие ранения. Мы можем теперь оживлять всех, при условии, что можем собрать семьдесят процентов тела, чтобы ввести их в антидеструктор.
- Замечательно, - сказал я.
- Между прочим, - говорит мне этот брамин, - вам дали медаль за героическое продвижение вперед под огнем да еще со смертельной раной.
- Замечательно, - сказал я. - Взяли мы эту 2645Б-5?
- На этот раз взяли. Теперь копим силы, чтобы выбить их из траншеи 2645Б-6.
Я кивнул, а спустя некоторое время мне вернули обмундирование и послали обратно на фронт. Сейчас здесь стало немного потише, и я должен признать, что быть живым не так уж плохо. И все же я думаю, что от жизни я ничего больше уже не хочу.
Теперь мне осталась еще одна смерть до шестой, заветной.
Если только они не отдадут новый приказ.
